Королева Лета, умри - Любовь Минеева

– Слушай, только это тайна… Не говори никому.

– Странные вы, – рассмеялась Олеся. – Надо найти человека, но листовки раздаем по секрету?

– Типа того.

Она ушла за соком, и Ленька принялся за бургер.

Вскоре Олеся вернулась с двумя стаканами яблочного сока. Поставила на стол, но вместо того, чтобы уйти, неожиданно села к ребятам.

– Какие вы интересные, прямо заинтриговали… А когда она пропала? Эта ваша… – она придвинула листовку, – Майя Дьячкова.

– Шесть дней назад, – с полным ртом картошки ответила Вика.

– Когда был сабантуй? И убили ту бедняжку?

– Ага. В День земли. Точнее, уже после.

– Так я же ее видела!

Ленька и Майя перестали жевать и уставились на Олесю.

– Здесь?

– Ну да. Она пыталась снять номер. Темень уже была, около полуночи.

– Что значит… пыталась? – Ленька вдруг почувствовал, как по телу бежит холодок.

– У нее денег не хватило. Честно говоря, у ней был такой жалкий вид, что я бы ее и так пустила. Но я тогда всего неделю как работала, испугалась, что накажут.

– А что не так с ее видом? – насторожилась Вика.

– Ну… Грязная, чумазая, платье это красненькое все в разводах, руки в земле… Как будто… – Олеся усмехнулась: – Как Ума Турман в том фильме, где она из могилы вылезла! И пахло от нее… Как от погреба.

Ленька бросил на тарелку недоеденный бургер. Есть ему больше не хотелось. Он посмотрел на Вику и увидел ужас в ее глазах.

Глава 10

Время подбиралось к полуночи, когда Ленька и Вика спустились с веранды кафе и пошли в сторону поселка.

– Ну давай, жги, – язвительно нарушил он молчание. – Говори это ваше коронное: «Я же говорила!»

– Я же говорила! Она спасалась от кого-то! Платье в грязи, спутанные волосы – может, бежала, может, ползла или падала…

От страшных картин у Леньки заныло сердце, и он поморщился. Не время сейчас терзать себя жуткими фантазиями, это не поможет найти Майю. Переживать и сокрушаться будем после, в безопасности, спокойствии и в обнимку.

– Она шла к тебе, на дискотеку в клуб. Значит, по дороге что-то случилось, и она изменила маршрут.

– Надо расспросить Сашу. В деталях. Как шла, что было при ней, не было ли кого-то рядом.

– Сейчас? Можно зайти к ней по дороге в школу.

– В школу?

– Ты же сам сказал, что ночью будем обыскивать школу.

– Я так сказал? Когда?

– В Арслане, когда листовки раздавали! Я уже и маму предупредила, что ночую у подружки…

Ленька остановился, и Вика, которая снова вприпрыжку бежала за ним, ткнулась носом – на сей раз в плечо.

– У какой, на хрен, подружки?! Вик, это был пипец какой долгий день! Ни в какую школу я тащиться не собираюсь!

– Но ты же сам сказал…

– Я иду домой.

Ленька развернулся и поспешил к перекрестку. Раздражение росло внутри как горный оползень, который вот-вот разнесет все вокруг. Неугомонность Бероевой переходила все границы! И хоть он не особенно радовался перспективе сидеть дома в компании грызущих мыслей, но ни о каком обыске школы сейчас и думать не хотелось.

Дело, конечно, не в Вике. Раздражала собственная беспомощность, бесило, что он не верил в беду, а малодушно обвинял Майю в том, что она пропала. Какой идиот!

За главной улицей оставалось лишь нырнуть в свой переулок, заросший крапивой и лебедой, и через несколько минут оказаться дома. Но на повороте он, естественно, остановился. И прислушался. В темноте позади него шуршали торопливые шаги. Вскоре в пределах видимости показалась хмурая Вика.

– Проводить тебя домой?

– Я иду в школу!

– Каникулы вообще-то, – попытался пошутить он, но Вика только сильнее насупилась.

Он догнал ее и схватил за руку.

– Ладно, куда собралась? Правда очень хочешь шнырять там одна в ночи? Для Япрынцевой это плохо кончилось.

– А куда мне идти прикажешь? Домой уже поздно, отец прибьет!

– Подружка? – усмехнулся он.

Вика вырвала руку и пошла прочь. Пришлось снова догонять.

– Да погоди ты! Ну прости…

Никакой подружки у Вики не имелось – в этом он был уверен, хоть и не знал ее близко, да и не интересовался особо прежде. Но не надо быть супернаблюдательным, чтобы заметить: Вика Бероева – одиночка, всегда державшаяся особняком. Класса с восьмого у нее начался какой-то бурный протест и сплошное отрицание: сколько он ее видел, она плелась, вся в черном, с густо подведенными глазами и в футболке с эмблемами рокерских групп, за своим классом по школьным коридорам. Леня припоминал также парочку школьных скандалов, когда Вика подралась с Лукмановой, а потом ее закрыли в туалете, откуда она выбралась, разбив окно. Родителей – к директору, отмена осеннего бала с дискотекой и общее ополчение против виновницы, которой почему-то назначили только Вику. Потом была перепалка с учительницей по культуре и этике, где Вика из урока в урок упрямо оспаривала все темы, доведя слишком чувствительную Юлию Тимуровну до нервного срыва. Ее чуть не отчислили, Бероеву-старшему пришлось отремонтировать школьную спортплощадку, чтобы дочь могла с горем пополам окончить школу.

В кармане брякнул телефон. Ленька прочитал сообщение, писал Степка, а еще раньше – Саша Бондарева. Не слышал, наверное, пока ехали в автобусе.

– Пошли, – сказал он и потянул Вику в сторону своего дома.

– Куда?

– На вечеринку по случаю Танькиных похорон.

* * *

Вечеринку они услышали, едва войдя в темный проулок. Надрывались колонки, но гомон голосов перекрывал музыку. Из-за забора Сашкиного дома виднелся костер и мельтешащая кучка теней.

Обогнув бондаревский забор, Леня вышел на свою улицу и направился к калитке. Вика неуверенно шла за ним. Зато Леню в кои то веки ничего не смущало – здесь были в основном его приятели, Сашку он знал как облупленную и в ее доме был чуть ли не членом семьи. Прийти к ней – все равно что прийти в гости к родственнице, да и свои пенаты рядом, вон, через забор видно. Мать уехала к тетке в соседнее село, так что окна были темными. Сашкиных родаков, видимо, тоже не было дома.

Во дворе под навесом стоял грубо сколоченный деревянный стол, к нему придвинуты лавки. В мангале, стоящем чуть поодаль, горел высокий костер, сосиски, уже насаженные на шампура, ждали своего часа.

Едва хлопнула калитка, пропуская их во двор, как Сашка повисла у него на шее, а Абрамов радостно заорал матерные приветствия. Ленька