Королева Лета, умри - Любовь Минеева

не в СИЗО торчал, а расследовал это дело вместе с ментами. По деревне, конечно, ходили слухи разной степени дикости, от вырезанного на спине таинственного знака до группового изнасилования, но близких к правде было чуть, так что информация, принесенная Димкой из первых рук, была очень кстати. Потому что до сих пор внятной картины убийства у них не было. Однако Леньку раздражало, что источником этой ценной инфы был именно Бероев.

На миг он вспомнил Танин кулон в кармане Степкиной куртки и попытался представить, как Абрамов заносит руку с ножом над беззащитной испуганной девчонкой… И не смог.

– Восемь? Интересно, что означает эта цифра? Или удары… как это… наносились импульсивно, – выдал он, стараясь придать тону небрежность. Ему почему-то захотелось перетянуть внимание Вики и показать, что он тоже не лыком шит.

– Что может значить цифра восемь?

Пришлось лихорадочно соображать.

– Ну, например, она напоминает знак бесконечность и вроде бы символизирует стороны света… О, в Японии четверка – несчастливое число! А восьмерка – это двойная четверка. Или в Китае?

Окончательно запутавшись, он замолк. Но Бероевы все равно впечатлились.

– И как это может нам помочь?

– Ну, может, убийца помешан на восьмерке. Или бесконечности. Или Китае.

– Откуда ты все это берешь? – потрясенно спросил Дима.

– Детективы люблю читать. Зачем ее держали связанной?

Дима развел руками.

– Ее пытали? Или убийца чего-то ждал?

– Может, пока баба Ляля уйдет на обход? Чтобы остаться незамеченным… – выдвинула версию Вика.

– Зачем держать ее живой? Нет, он что-то хотел добиться, выведать. Но что? Какой такой важной информацией могла обладать Япрынцева?

– Может, это связано с ее таинственным парнем, – осторожно сказал Дима.

– Опять этот таинственный парень! – Вика аж подскочила. – Надо срочно расспросить обо всем Нельку!

– Так она тебе и скажет! Полиция-то от нее ничего не узнала!

– Так мы не полиция, мы прикинемся ее друзьями, ты – влюбленным в нее осликом…

– А ты что о нем знаешь? – Этот вопрос волновал Леньку больше всего. Что происходило между ним и Таней? Чего они ругались на банкете и тогда, у реки? Может, из-за этого она рыдала на празднике? А он – после, ночью в глухом проулке?

Димка помолчал, наливая себе лимонад. Видно, что тема ему неприятна. Ну а кому сейчас легко? Долго они будут ходить вокруг да около, щадя его чувства?

– Тогда, в День земли, уже после праздника… Мы все дома были, батя с матерью собирались на банкет. И я услышал, что Танька там тоже будет – мать возмущалась, мол, какого хрена эта пигалица будет сидеть на торжестве со взрослыми и уважаемыми людьми. Ну, я и… тайком спрятал папку с этими… грамотами. Вытащил из пакета. Отец, как почетный гость, должен был вручать заслуженным работникам. В общем, они ушли, и, как я и ожидал, вскоре батя позвонил и попросил привезти эту папку. Разрешил взять тачку. Я нарвал тут цветов, прямо с нашей клумбы. Отдал папку и вывел Таньку на улицу, поговорить. Хотел извиниться за свое поведение на реке, типа, пьяный был, психанул с пустого места… Ну а она заявляет, мол, отстань ты от меня, у меня уже давно есть парень.

Ну и что тут интересного? Ну, парень и парень, мало их за ней бегает, что тут, что в Биишево. Сам Бероев учился в Арслановском институте на самом дорогом факультете «Технология и предпринимательство» и весь этот год Таню видел разве что по выходным. Но ведь и Нелька твердила о каком-то ухажере в том письме. И к реке ее кто-то привез, может, это кто-то из местных? Кто?

Дима между тем продолжал:

– Ну и я сорвался. Кинул в нее цветами. Наорал. А какого хрена она сразу нормально не сказала? Ни да, ни нет, все хвостом виляла. Парень! Давно есть! В общем, психанул и уехал. Весь вечер пили с пацанами на реке, на дискотеку не пошел, чтоб не видеть там ее…

Тут Бероев взглянул Леньке в глаза, и тот прочитал в них мольбу. Ясно – не хочет, чтобы он спрашивал при Вике про то, что видел той ночью. Неужели Димка так расстроился из-за парня Япрынцевой? Сам Ленька, когда она его отшила, конечно, злился, тосковал… Но не ревел же белугой!

– Давно – это сколько? – сказал он вслух. – И таки зачем он держал ее связанной? Следак не говорил, где именно?

– Понятно уж, что из школы они не выходили! – вставила Вика.

– Это само собой, но где именно? Можно пробраться туда и посмотреть. Вдруг что-то найдем…

– Улики! – восторженно завопила Вика. – Так. – Она достала из кармана телефон и начала быстро набирать заметку. – По делу Тани. Первое: попробовать расколоть Нельку на предмет Танькиного парня. Второе: обыскать школу. Третье: разузнать, кто написал те две странные анонимки…

– Одну из них написала Нелька, – вздохнув, сказал Леня. – Ту, которая про «выясните, кто привез Королеву на танцы». Я рядом сидел, видел, что она писала.

Пришлось пожертвовать Нелькиной тайной, чтобы сохранить свою значимость. Вика хитро прищурилась, но не стала расспрашивать, почему он сразу об этом не сказал.

– О’кей, одной проблемой меньше. Так. Теперь по Майе. Первое и единственное, что мы можем сделать, – это сходить в лес. Скорее всего, эта бабка говорила о той стороне реки…

– Ты что, серьезно? Веришь Сабанихе? У нее же крыша течет! – Дима покрутил у виска.

– Других зацепок у нас все равно нет!

– Ну, – осторожно начал Леня. – Я хотел съездить в Арслан. Показать фото Майи на вокзале, может, в гостиницах каких. В торговом центре, в супермаркетах. Город не такой уж большой, можно поискать ее. В буквальном смысле…

Бероевы с сомнением переглянулись. Очевидно, что эта идея показалась им еще бредовей, чем обшаривать лес. Однако крутить у виска в его адрес Дима не решился.

– Мы тебе поможем! – возвестила Вика. – Да же?

– Конечно. Могу машину у отца попросить на полдня, чтобы было быстрее…

– Займемся этим завтра, а сейчас – прогуляемся по тенистому лесочку… Заодно придумаем, как обработать Нельку. И когда обшарить школу! И кто мог написать второе письмо…

* * *

Река когда-то делила Юмаково на две части: башкирский аул и русскую деревню. Однако после появления колхоза башкирские семьи начали перебираться на «русский» берег вместе со своими пожитками, и аул постепенно пустел. Последние жители съехали отсюда в восьмидесятых, и с тех пор «другой» берег стоял заброшенный, все больше утрачивая приметы былой цивилизации. Лес, за которым стеной возвышался уральский хребет, за ним – бурзянские леса, дикие, опасные, глухие…

На тот берег