Королева Лета, умри - Любовь Минеева

– У тебя слишком романтизированное представление о работе следователей.

– Ну что ты такой зануда!

Не нагловато ли для гостьи? Но лучше, конечно, не давать ей повода повторять обзывательство.

– И что выбрала? Куда поступаешь?

– Да никуда. Пытаюсь уговорить родителей дать мне год до следующего лета, чтобы я определилась, чего именно хочу. А хочу я их переубедить!

Да уж, парадокс. Для Майи отказ от поступления стал почти приговором. Она так и не смогла прийти в себя после трагедии и переезда, весь год едва успевала в учебе и в итоге завалила экзамены. С такими низкими баллами и «троечным» аттестатом ей даже биишевские колледжи не светили, что уж говорить об Арслане. Платить за ее обучение Кабировы, естественно, не собирались – не из чего, поэтому, долго не думая, дядя Асхат объявил, что нахлебников в его доме нет (его это правило, видимо, не касалось) и Майя пойдет работать на ферму. Подразумевалось, что она попытается пересдать ЕГЭ через год, но Ленька сильно сомневался, что в будущем Асхат откажется от лишнего дохода. Майя в это тоже не верила, когда прибежала к нему вся в слезах. Тогда они окончательно поняли, что побег – единственный выход. В Арслане их нашли бы сразу, поэтому решено было рвануть в Уфу, а через год или два, когда Кабиров смирится с тем, что племянница теперь – сама по себе, можно было вернуться в Арслан, в конце концов, у Майи там своя квартира!

– Что думаешь о словах Нельки?

Голос Вики выдернул его из раздумий. Леня пожал плечами:

– Странная история.

– А я ожидала чего-то подобного.

– Да неужели?

– Да. Потому что – зачем еще Тане скрывать своего эм-че? Нет, наша Королева любила порисоваться! В чем же причина? Либо он какой-то чудила, которого ей стыдно было показать, а это вряд ли, такая девица, как Япрынцева, ни за что не влюбилась бы в лошару. Или – он женатик, и у них тайный роман!

– И кто же этот женатик?

– Это сложный вопрос, – с сожалением в голосе ответила Вика. – Нелька, видимо, знает, но сейчас хрен мы ее расколем. Если только надавить на совесть, мол, он виновен в смерти твоей подруженьки и ты, дорогуша, обязана его сдать!

– Может, стоит пойти в полицию… Рассказать про Майю, про Таню и ее роман…

– Может, они и так уже знают. Такого шила в мешке долго не утаишь. По-любому, ходили какие-то слухи, просто мы с тобой не из тех, кто слушает сплетни.

– Надо порасспрашивать, – согласился Ленька. – Может, мать моя в курсе. В колхозе вечно все всё знают.

Вика не ответила. Ночь становилась тихой, даже сверчки наконец угомонились. В такие моменты хочется подать голос, особенно если ты один, – проверить, на месте ли реальность и слух.

– А как тебе рассказ Саши? – спросила Вика.

– Про мужика, который шел за Майей?

– Ну, это ей, может, и показалось… А вот ее вопросы о том, могли ли Таню убить в другом месте… Помнишь ту записку?

Вика достала телефон, открыла фото и прочитала:

– «Кажется, я видела убийцу. Но почему он был так далеко от школы? Я не понимаю, что видела, поэтому не хочу разговаривать с ментами. Когда пойму – тогда и расскажу. Так что отвяжитесь от меня».

– В Сашкином стиле, – кивнул Ленька.

– Так что она видела-то? С чего она решила, что это – убийца?

– Ну, Сашку-то мы сможем склонить на свою сторону. И заставить все рассказать. – он посмотрел в сторону соседнего дома. Ни единого звука. Вечеринка с их уходом подошла к концу. – Завтра заглянем к ней – на трезвую голову, так сказать, – решил он.

И тут в дальнем углу двора послышался шорох. Явственный звук движения, такой не создает ветер или птица, встрепенувшаяся в кустах. Вика вскочила и уставилась в распахнутое окно.

– Что это было?

– Эй! – крикнул Ленька в сторону двора. – Кто там?

Он выбежал на крыльцо и пошел по дорожке к зарослям вишни. Прихваченную по дороге лопату занес заступом вверх.

– Осторожнее, – дрожащим голосом попросила Вика.

Снова движение – шумное, уже совсем не скрытное: кто-то отчаянно ломился через кусты. В следующую секунду – большущая тень мелькнула над забором. Ленька бросил лопату и рванул вперед, продираясь сквозь заросли. Упершись в забор, долго вглядывался в соседний двор. Там жила одинокая древняя бабка, редко выходившая из дому. Вряд ли она смогла бы так резво перемахивать через штакетник. Сколько он ни ждал, больше не раздалось ни шороху.

– Кто-то подслушивал нас, – сказал он, вернувшись к дому.

Вика стояла на ступенях, обхватив себя руками.

– Может, собака какая забрела, – без особой надежды пробормотала она.

Ленька не ответил и оглянулся на темноту позади себя. Что она скрывала? По спине вдруг побежали мурашки. Видимо, Вика чувствовала то же самое.

– Пошли в дом…

Они зашли внутрь, и Леня запер дверь. Включил свет на крошечной кухне, Вика же торопливо задернула шторы. Когда она обернулась, он увидел, что ее глаза блестят от выступивших слез.

– Да ладно тебе, никто нас не тронет. Он же сбежал, понимаешь? Значит, не хотел, чтоб мы его видели.

– Ага, подготовится и вернется… – Вика всхлипнула. Какой же она еще ребенок при всей своей напускной дерзости!

– Ну ладно тебе… – Ленька притянул ее за руку и крепко обнял. – Мы же ведем расследование, помнишь? Естественно, найдутся те, кому это не понравится, нужно быть готовыми!

– Как? Может, у тебя пистолет есть или разряд по боксу?

– Нет, но я что-нибудь придумаю. Надо впредь держать язык за зубами насчет наших дел. Ну хватит дрожать-то…

Он погладил ее по волосам, она подняла взгляд, отняв голову от груди, и посмотрела на него – удивленно и обрадованно. А потом прикрыла глаза и потянулась к губам.

Ленька по инерции наклонился и поцеловал ее. В голове билось: «Зачем? Зачем?!» Но ее губы были такими сладкими и пахли вишневым соком, и он чувствовал, как она прижилась к нему всем телом, и низ живота томяще заныл. Он провел рукой по ее талии, и она затрепетала. Поцелуй все длился, становясь жадным и требовательным. Наконец Ленька нашел в себе силы отпрянуть и выпустить ее из рук. И сделать шаг назад.

– Л-ладно, – сказал он ближайшему стулу. Голос был хриплым, и он кашлянул. – Это был ужасно долгий день. Надо поспать.

Выйдя в коридор, он решился взглянуть на Вику. Она поправляла волосы и улыбалась, глядя себе под ноги.

– Ты иди в комнату, туда, – махнул рукой в темноту коридора. – А