Королева Лета, умри - Любовь Минеева

– Но?..

– Что – но? Видимо, передумали. Откуда ты узнала про венки?

– Ну так Марина Игнатьевна сказала. Что мы все будем участвовать в новом представлении. В венках! Но потом, видимо, передумала.

Мама сверлила взглядом и как будто порывалась возразить, но Вика приняла такой безмятежный вид, что упрекнуть ее было не в чем.

– Вот мне и стало интересно, куда девались остальные венки.

– Не знаю. Я их передала Марине Игнатьевне.

– Понятно. Ладно, я к себе.

Мама рассеянно кивнула и снова уставилась в телик.

Хлопнув погромче дверью своей комнаты, Вика осталась в коридоре второго этажа и прислушалась. Бормотание телика стихло. Осторожно ступая на цыпочках, она медленно спустилась вниз и затаилась у входа в кухню. Мама разговаривала по телефону. Начало Вика явно пропустила.

– …пришлось уж сказать! Марин, ты меня извини… Да? Ну отлично. Она этого не сказала… Что мне делать? Хорошо. Поняла. Да, пока.

Словно на невесомых крыльях Вика взлетела вверх по лестнице и тихонько скрылась в комнате. Бросилась на кровать и достала телефон. Мама явно что-то знает. А Марина – это же их Марина Игнатьевна? Да уж, интересная картина! Есть повод позвонить Лёне.

* * *

Черт знает что!

Ленька бросил книжку на пол, поймав себя на том, что в который раз перечитывает один и тот же абзац, не улавливая сути.

На фига нужно было ее целовать? Она, конечно, сама тянулась, не отталкивать же. Но можно было чмокнуть в лобик, по-братски, и похлопать по плечу. А этот поцелуй – да еще и такой страстный! – смешал теперь все карты. Во-первых, Вика, поди, возомнила невесть что – он видел по ее взгляду, полному ожиданий! – во-вторых, он теперь чувствует себя подлым предателем. Одно дело – грезить о Япрынцевой втихаря от Майи, за мысли даже по закону не наказывают, и совсем иное – в открытую целоваться с другой девчонкой!

Когда лежал ночью на веранде и прокручивал в голове все эти мысли, его вдруг озарило: а что, если этот Шуршащий-в-кустах – Майя? Может, она тайком пришла к нему и хотела укрыться, попросить помощи, позвать, наконец, с собой, а он тут с Викой трется? Что, если она вообще рядом, прячется где-то в Юмаково, наблюдает и постоянно видит их вместе? Что она подумает? Или вдруг Камила таки держит с ней связь? Или тихоня Регина? Слухи уже разлетелись по всему поселку – они с Викой неразлейвода. Кто-кто, а Камила-то уж точно доложит – первая их вчера подколола!

Короче говоря, эта идея с расследованием недаром показалась ему идиотской. Тем более что к Майе они пока ни на шаг не приблизились – он все еще без понятия, где ее искать! Да и о Тане узнали хрена с два. Ну встречалась она с женатым мужиком, об этом наверняка скоро и так весь поселок болтать будет.

В общем, хотел действовать один – так вперед!

Только вот как теперь отвязаться от Вики?

Звякнул телефон. Легка на помине! «Узнала кое-что очень любопытное. Встречаемся у мотеля через час. А потом можно к Саше заглянуть».

Раскомандовалась – через час! Как будто у него дел нет. А к Сашке он и сам заглянуть может, чего ходить туда-сюда? Вон она, через забор!

Он ответил «ок» и пошел собираться. В основном с мыслями, но эта задача оказалась непосильной. Через полчаса Ленька уже заходил во двор к Бондаревым. Сашкина мать возилась в огороде. Леньку встретила с улыбкой, но недовольно заявила, что Сашки дома нет – с утра успела куда-то удрать, паразитка такая! Даже двор после своего «шалмана» не прибрала!

Уходить куда-то, когда еще и двенадцати нет, – на Сашку совсем не похоже, обычно она только просыпается в это время! Да и побаивается предков, чтобы вот так не убраться после тусовки. Видимо, случилось что-то важное, интересно – что?

К мотелю он подошел минут через десять – сам не заметил, как оказался на пятачке у развилки дорог. Тут в этот час было оживленно – дальнобои останавливались пообедать, да и легковых машин стояло немало. Но жара загнала всех в ресторан, под кондиционер, и на террасе было пусто.

Сев за столик, он вновь и вновь пытался придумать нужные фразы, крутя в руках жестяную пепельницу, и не заметил подошедшую Вику.

– Привет.

Ленька поднял голову и обомлел. Он впервые видел Бероеву в платье, да еще и таком кукольном: тонкая ткань, рукава фонариком, оборки по подолу. Белый цвет оттенял черные волосы, которые, опять же, впервые на Ленькиной памяти остались распущенными. «А она красивая», – мелькнуло в голове, и эта мысль тут же распугала все его криво скроенные фразы.

Вика смущенно заправила прядку за ухо и присела на пластмассовый стул. Тут же ойкнула, вскочила, провела рукой по сиденью на предмет пыли, пригладила подол и села снова. И взглянула на Леньку с выжидательной улыбкой. Он кашлянул и принял хмурый вид.

– Ты сказала, какие-то новости?

– Что?

– Ну, в сообщении. Что-то узнала? Кстати говоря, Сашки нет дома. Я зашел по дороге. И вообще, мать приехала с кучей заданий, надо картошку полоть, так что мне некогда.

Вика чуть отодвинулась и скрестила руки на груди, словно холодность его тона обдала ее сквозняком.

– Ясно. В общем-то, ничего серьезного. Извини, что оторвала от важных дел.

Ленька смущенно поерзал, не зная, как реагировать. Он привык, что Вика скачет рядом, догоняя и припрыгивая, убеждает, уговаривает и тащит его куда-то, и сейчас ожидал примерно такой же реакции, в ответ на которую ему придется одергивать и ставить на место. Он не был готов к тому, что на место поставят его.

– Ну иди, раз так занят.

Теперь холодом уже повеяло на него. Вправду уйти? Но тогда точки над i так и не будут расставлены.

– Слушай, я хотел поговорить насчет вчерашнего. Ну, ты понимаешь, о чем я. Так вот. Не стоило нам этого делать. Я ведь ищу Майю и… люблю ее.

Молчание повисло тяжелой тучей.

– Я просто не хочу, чтобы между нами были какие-то недоразумения. – Ленька постарался придать голосу весомость и уверенность.

– Майю, значит. Понятно. А я думала, Япрынцеву. Ее имя написано в сердечке на обоях. У твоей кровати.

Ленька почувствовал, как заливается краской. Да это было еще в восьмом классе, кто ж виноват, что они слишком нищие, чтоб делать ремонт хотя бы раз в пять лет! Однако вывалить это дурацкое оправдание язык не поворачивался, поэтому он молчал. Вика встала.

– Рада, что помогла тебе