Скопцы. Кровь Сеула - Пё Чанвон

Считайте, что кто-то в этих списках – преступник. Это лотерея – никто не знает, какой группе повезет наткнуться на преступника. С сегодняшнего дня по особому распоряжению начальника каждый день до восьми вечера каждая группа обязана сдавать отчет о ходе расследования и результатах. Всем соблюдать сроки.

– Каждый день? Черт… Пока будем писать отчеты, на само расследование времени не останется!

– Судья показывает свою результативность приговором, а следователь – отчетом. Так сказал начальник. Мне тоже придется их составлять. Так что мне можете не жаловаться. Я пошел.

Детектив Ким и детектив Пак из пятой группы по особо тяжким преступлениям посмотрели на Ли Мэка.

– Похоже, начальнику повышение покоя не дает. Конечно, у жертв Чу Сонбэ есть мотив мести – они главные подозреваемые, и проверить их нужно, вот только…

– Неужели нужно вот так приставлять к этому делу следователей и без нужды тревожить людей с глубокими ранами на сердце?

– Вот именно. А если что-то пойдет не так… Ох, не по себе мне.

– Все понимают, что расследование в отношении жертв – дело деликатное, они будут осторожны. Детектив Ким, детектив Пак, не обращайте внимания на указания начальника, давайте продолжим нашу линию расследования.

– А как же жертвы, которые нам распределили?

– Я все равно собирался встретиться с каждым. И отчеты сам напишу, не переживайте.

– Вот это наш начальник, Сон Хынмин[8] корейской полиции!

– Слышал бы это сам Сон Хынмин – подал бы в суд за оскорбление чести. Так, все, хватит болтать – и за работу!

– Есть, начальник!

На следующий день первая группа по тяжким преступлениям заметно оживилась. Кажется, им удалось найти некую зацепку.

Перед сотрудниками первой группы замаячил шанс получить внеочередное повышение – и они не собирались уступать эту возможность другим, ходили по отделу, напустив на себя атмосферу таинственности и боясь обронить лишнее слово. Казалось, приближается момент, когда терпеливость и преданность начальника первой группы – которого по аналогии с «правой рукой» Чхве Кёну называли «левой рукой» начальника следственного отдела – наконец принесет плоды.

Именно первой группе выпало заниматься непосредственными членами семьи жертвы, поэтому они сосредоточили свое внимание на кандидате номер один – О Чунсике. О Чунсик, ветеринар по профессии, семь лет назад пережил трагедию: его дочь стала жертвой Чу Сонбэ. В то время он был в ссоре с женой, супруги жили раздельно, и он ничего не знал об этом. Лишь после того как Чу Сонбэ был осужден по другому делу и приговорен к пяти годам лишения свободы, дочь рассказала ему о случившемся. О Чунсик тогда обратился в полицию, но из-за недостатка доказательств ему отказали в возбуждении дела. Он подал жалобу в прокуратуру – результат был тем же. После этого он обивал пороги всех инстанций – подал апелляцию в Высшую прокуратуру, требовал проверки через Совет по аудиту и инспекциям, обращался в Комиссию по борьбе с коррупцией и по защите гражданских прав и Комиссию по правам человека, выходил на одиночные пикеты, передавал материалы в СМИ, публиковал посты в интернете и соцсетях, обвиняя полицию и прокуратуру в бездействии. Накануне освобождения Чу Сонбэ он даже публично заявил о намерении убить того, за что подвергся проверке, а сам Чу Сонбэ добился через суд запрета на приближение.

Но О Чунсик числился пропавшим без вести с момента происшествия в Культурном центре. Он внезапно отключил телефон, закрыл ветеринарную клинику и исчез. Сразу после того как стало известно, что жертвой в Тонджа-доне был Чу Сонбэ, детективы участка Ёнсан попытались установить местонахождение О Чунсика, но тщетно. Более того, при изучении записей камер видеонаблюдения возле дома Чу Сонбэ выяснилось, что сразу после инцидента в Культурном центре О Чунсик нарушил судебный запрет на приближение и был замечен неподалеку от дома Чу Сонбэ, где он некоторое время бесцельно слонялся.

В участке Ёнсан и рады были бы развернуть активное расследование, проверяя родные места и знакомых О Чунсика, но из-за огромной нагрузки и нехватки кадров просто физически не могли уделять время этому делу. И вот первой группе по тяжким преступлениям участка Инван, занявшейся поисками О Чунсика, удалось нащупать зацепку. Сотрудники группы собрались во «внешнем штабе» – в апартаментах, принадлежавших их начальнику.

– С этого момента всем быть предельно собранными. Главного подозреваемого О Чунсика должны взять именно мы. Понятно?

– Конечно, начальник. Но информация точная?

– Информация из источника, которому можно доверять – за десять лет сотрудничества он меня ни разу не подводил.

– Понял. Где он сейчас? Как будем брать?

– О Чунсик сейчас возле дома, где он снимал комнату во время учебы в ветеринарном колледже. В Сувоне. Он оформил телефон на имя младшего брата и указал тот адрес.

– Вот это да, начальник. Круто. Похоже, информатор связан с операторами мобильной связи?

– Не пытайся узнать слишком много – целее будешь.

– Есть. Тогда будем ждать его в засаде?

– Разумеется. С этого момента разделитесь на две группы – детективы Чхве и Тонсок и детективы Ю и Чунхо – и по очереди будете дежурить возле дома. Мы с Чингю будем на подхвате. Поняли?

– Так точно. Вот этот дом, значит… трехэтажный многоквартирный дом. Но, может, безопаснее заранее получить ордер на арест?

– Эй, ты что, первый раз на деле? О Чунсик появится – подойдем, покажем удостоверения, скажем, что нужно задать ему пару вопросов. Если ему скрывать нечего – пройдет с нами по своей воле. А если есть что скрывать…

– Рванет.

– Вот именно. Тут уже подозрение в совершении тяжкого преступления, риск уничтожения доказательств, попытка побега – все основания для экстренного задержания. А если заранее запросим ордер, а его отклонят? Пока будем возиться – он улизнет.

– Да, но пока еще прямых доказательств недостаточно…

– Ты что, хвост поджал? Боишься – сиди в отделе.

– Нет-нет. Я просто попытался заранее определить слабые места нашего плана…

– Ты что, Ли Мэк, чтобы слабые места анализировать? Все получили недавно сделанные фотографии О Чунсика?

– Да!

– Тогда начинаем!

27 декабря 2023 года, среда

На вторые сутки засады, ближе к полуночи, детективы, сменяя друг друга и дрожа от холода в машине (двигатель был заглушен, дабы не вызвать лишних подозрений), все чаще роптали и сомневались в точности информации, предоставленной информатором начальника.

– Эй, Тонсок. Сейчас не какие-нибудь восьмидесятые, а двадцать первый век, живем в экономически развитой стране, ё-моё. И что, полиции говорят: финансирование на расследования нам урезали – оплачивайте из своего кармана! Это нормально, по-твоему?

– Вот именно! Уже третий день – еда, кофе, погреться в бане. Месячной надбавки как не бывало. А всех разговоров насчет того, что, мол, следствие теперь независимо – теперь вот заживем, – хватило ненадолго. Дел все прибывает, времени на них уходит больше,