Ленты и ножи - Елена Сокол

день, источая запах мокрой скотины. Теперь я тоже так пахну, и вся моя одежда, и кожа, и волосы. Эту вонь не смыть даже мылом в душевой, но я туда особо не рвусь – меня напрягают дыры в стенах, откуда сестры могут следить за нами. Подозреваю, не только сестры, ведь однажды видела в дыре глаза отца Теодора. Вернее, один глаз, но он точно принадлежал ему.

Каноник уже довольно стар, но, видимо, еще не утратил пыл. Даже во время месс, которые он проводит, его масляные глаза торопливо шарят по нашим фигурам. В каменной часовне, где руки синеют от холода, я одна не мерзну, потому что меня греет ненависть к таким, как он. Я словно читаю его мысли, и в них, уж поверьте, не слово Божье.

Но хуже всего на празднованиях евхаристии, когда всех по очереди причащают Телом и Кровью Христа. Я была всего на одной. Отец Теодор совершил пресуществление и приготовил подношение. Мы выстроились в очередь, и он клал каждой из нас на язык хлебную пластинку, а потом мы пили из общего кубка. Я едва сдержала рвотный позыв, когда его пальцы коснулись моего языка. Уверена, он мог положить хлеб аккуратно, но ему непременно хотелось проникнуть в каждую из нас, хотя бы таким способом.

«Тело Христа. Кровь Христа», – произносит каноник. И ты не можешь даже глаз отвести, это просто невозможно. Открываешь рот, глядя на него, и видишь в его глазах похоть и власть, пока его пальцы овладевают твоим ртом. А потом он кладет ладонь на твой лоб и что-то шепчет. Не разберешь даже что именно. Остается только надеяться, что это благословение.

Уверена, сестры все понимают. Старшая хозяйка хмурилась и краснела, наблюдая за причастием. Но они всего лишь женщины, вынужденные подчиняться мужчинам.

А еще сегодня одна из девушек потеряла сознание, увидев кровь на полу. Оказалось, у другой девушки просто начались месячные. Так я узнала, что в монастыре напряженка со средствами гигиены и девочкам приходится использовать тряпки, которые быстро приходят в негодность и протекают. Таким образом мне открылся еще один секрет загадочных отрезов ткани, развешенных на веревках вдоль всей сушильной комнаты в прачечной.

Ну и ад.

В связи с происшествием сестра Серафина читает нам сегодня лекцию о женском здоровье. В целом все очень просто: секс только после брака, никакой контрацепции и абортов. Тампоны во время менструаций использовать нельзя, только внешние средства и прокладки. Моя мать еще добавила бы: «Красят волосы только блудницы. Курят только плохие люди. Алкоголь – напиток дьявола».

Пока сестра говорит о блуде, я изучаю пейзаж за окном. Каждый куст, каждое дерево. С ветви срываются птицы – может быть, это знак?

После лекций – прачечная, а после трехчасовой стирки нас гонят во двор работать в саду. Я впервые в этой части двора и радуюсь тому, что можно его изучить. Где-то там, за забором, цивилизация, и мне нужно туда. Я сбегу, это просто вопрос времени. Впервые после переезда я ощущаю желание бороться, и, наверное, это хорошо.

– Я не вернусь домой, – шепчет Люцина, стоя на коленях над грядкой и выдирая сорняки. – Если смогу вырваться, то больше не вернусь. Поеду на восток, до границы тут километров сорок.

– Нужно узнать, где сестра Серафина хранит ключи от всех дверей, – говорит Виола.

– Под рясой? – хихикает Злота.

Я поднимаю взгляд и вижу в окне силуэт каноника. Преподобный стоит, сцепив руки за спиной, и наблюдает за нами. Нет, за мной. И от его взгляда по моей спине ползет холодок.

– А еще я видела, куда сестры кладут заработанные на нас деньги, – тихо произносит Люцина. – В деревянный сейф в кабинете Серафины. Будет справедливо, если мы прихватим их с собой.

В эту ночь я долго не могу уснуть. Все размышляю над тем, как вырваться отсюда. Нужно действовать сообща, разработать план.

Встав на цыпочки, я смотрю в окно. Черное небо изрыгает на землю целые тонны воды. Ливень гулко бьет по крыше, ветер беспощадно гнет деревья. Мне мерещится, что под раскидистой яблоней я вижу темную фигуру в капюшоне. Мое дыхание перехватывает.

Человек просто стоит и не двигается, словно дождь ему не помеха.

Я моргаю, и его нет. Исчез.

Но сердце уже пустилось вскачь, его не унять.

Глава 27. Невеста

На следующее утро мы просыпаемся от шума.

– Что происходит? – спрашиваю я, приподнявшись и потерев глаза.

Половина пятого. За окном еще темно, дождь и не думал униматься.

– Кажется, это там, в коридоре, – говорит Злота.

Мы поднимаемся и спешим туда. Мои босые ноги сводит от холода каменного пола.

– Дверь открыта, – испуганно замечает одна из девушек.

Обычно нас запирают на замок, поэтому все потрясенно перешептываются, заметив это.

Мы выбегаем в коридор и замираем. Сестры тащат за волосы Луизу, девчонку, которая среди нас всегда держалась особняком. А идущая позади монахиня лупит ее палкой по спине и ногам. Девчонка извивается и кричит, но за каждый вскрик получает лишь новый удар вместо сочувствия.

Они швыряют ее прямо в середину зала, и мы тоже проходим туда и толпимся в дверях.

– Разойдитесь! – рявкает сестра Серафина. Мы расступаемся, и она входит в зал. – Что на этот раз?

Луиза пытается приподняться, но тут же получает палкой по плечу от одной из монахинь и взвывает от боли. Все ее лицо красное и опухшее от слез, волосы всклокочены, платье грязное и сырое.

– Вот, – сестра Магдалена протягивает Серафине сотовый телефон, экран которого весь в трещинах. – Мы застали ее возле забора. Только Иисус знает, на что эта грешница выменяла сей дьявольский прибор у юноши, который привозит нам мясо и овощи. Я видела, как он передал ей его через прутья ворот.

– Что ж, придется опять менять поставщика, – говорит старшая хозяйка, качнув головой. Затем подходит ближе к бедной девушке. – Ты помнишь, что я говорила насчет гаджетов, Луиза?

Та поджимает под себя голые пятки и опускает взгляд, боясь нового удара.

– Я просто хотела позвонить маме, – бормочет она, всхлипнув.

– Ты ублажала того развратника ради звонка? – не спрашивает, а утверждает сестра Серафина.

– Она должна знать, что здесь творится! – дрожащим голосом выкрикивает Луиза. – Если мама узнает, она меня заберет! И вам всем тут же придет конец!

Палка глухо опускается на ее спину, и девушка стонет от боли. Я стискиваю руку Виолы, стоящей рядом.

– Тебя сломили испытания, Луиза? Но именно так Иисус Христос и искупал грехи, что позволяет и нам тоже преодолевать