Ищи дурака - Харлан Кобен

быть, и приземлился в лесу. Если бы мы не нашли мяч за пять минут, я получил бы штрафной и матч можно было бы считать оконченным. Ричард Белтхофф победил бы. Сейчас, когда я думаю обо всем этом… господи, да кому какая разница? Ну, повесят на стене деревянную табличку с твоим именем. Подумаешь. Но мне до смерти хотелось победить. Не знаю зачем. Я все еще не отошел от того, как Ричард победил год назад, наплетя каких-то небылиц про лунку. Поэтому я решил, что мы будем квиты. Я все равно не стал бы победителем. Если бы мне повезло, после восемнадцатой лунки у нас была бы ничья. Тогда была бы переигровка по правилу «внезапной смерти», и это было бы справедливо, потому что я не проиграл бы из-за какой-то идиотской ветки.

– И что вы сделали, Гэри?

– Я всегда играю мячами «Тайтлист про V» и пишу на них красным маркером мои инициалы, «ГГ». Всегда так делаю. Пишу мои инициалы красными чернилами. Чтобы все знали, что это мой мяч. И разумеется, все гольфисты на всякий случай носят в кармане пару запасных мячей. Чтобы не пришлось возвращаться и рыться в сумке, если случайно забросишь мяч в лес или в воду.

– Ясно.

– Так что, когда никто не смотрел, я вытащил из кармана запасной мяч и незаметно подкинул его на поле за бункером справа.

Я киваю:

– А потом просто сказали, что нашли его?

Он улыбается:

– О нет, это выглядело бы подозрительно. Я пошел искать мяч в лес, изображая из себя отличного парня, которому очень не повезло. Да, я был такой. Отличный парень. Все в клубе меня любили. Так что я ушел и стал надеяться, что мой мяч найдет кто-нибудь другой. И разумеется, кэдди Белтхоффа, Мэнни, внезапно закричал: «Эй, я нашел его!» Я даже глаза закрыл, когда услышал крик Мэнни. Я почти надеялся, что никто его не заметит. Я мог бы все отмотать назад. Но после того как я подбросил мяч на поле…

– И что было дальше?

– Я разыгрываю изумление и радость. Потом беру клюшку, делаю два отточенных свинга и чипом отправляю мяч на грин. Не хочу хвастаться, но это был лучший чип в моей жизни. До пара мне остается всего один трехфутовый патт. Теперь все присутствующие подтягиваются с террасы, чтобы посмотреть. В руках у них бокалы. Венди тоже там. И ее отец. И дядя. И еще человек сорок-пятьдесят наших друзей. Настает очередь Ричарда. Он примеривается к мячу. Мэнни помогает ему. Если он сейчас попадет в лунку, то выиграет, но до нее тридцать футов. Скорее всего, будет два патта. Значит, мне придется положить мой трехфутовый точно в цель, чтобы была переигровка, дополнительная лунка. Тогда мы продолжим играть до тех пор, пока не будет чистый победитель. Ричард делает длинный патт. Удар получается превосходный. Мяч катится прямо в лунку, но… уфф… останавливается в считаных дюймах от нее. Буквально в трех. Зрители дружно стонут, но все же вежливо хлопают. Потом все глаза обращаются на меня. Я готовлюсь. Мне нужно сделать этот трехфутовый патт. Ричард подходит к своему мячу, чтобы сделать свой трехдюймовый…

Он умолкает. На глазах у него выступают слезы.

– Гэри?

Он отмахивается от меня.

– Что произошло?

Он смаргивает. Кажется, он готов разрыдаться.

– Все в порядке, – говорю я. – Мы можем…

– Нет, – произносит он чуть громче, чем нужно. – Я никогда и никому не рассказывал эту историю. Мне нужно выговориться.

Я жду.

Гэри сглатывает, желваки у него на щеках ходят ходуном. Потом он судорожно выдыхает.

– И вот, значит, Ричард подходит к мячу, чтобы загнать его в лунку, – начинает он заново. – И видит его.

– Что видит? – говорю я.

– В лунке уже есть мяч. – Он поворачивается и смотрит на меня. Сердце у меня сжимается от жалости к нему. – Мой первый мяч, – поясняет он, хотя я уже и так это понял. – Тот самый, который попал в дерево. Он в самом деле отскочил, но только не в лес. Он выкатился на грин и угодил в лунку. Я забросил его с одного удара.

Я ничего не говорю.

– Ричард медленно наклоняется и поднимает мяч. На нем красными чернилами выведены мои инициалы. Стоит гробовая тишина. Все всё понимают. Я забросил мяч в лунку с одного удара – и выставил себя обманщиком.

Гэри умолкает. Я боюсь сказать какую-нибудь снисходительную глупость, что-то вроде «минутная слабость», или «эй, мы все делаем ошибки», или «ну никто же не умер». Но я понимаю. Понимаю еще до того, как он поясняет: обман разрушил ту жизнь, которую он знал. Гэри немедленно стал парией. Мы любим создавать людей. Но еще больше мы любим их низвергать.

Никто больше не хотел с ним играть. Поток приглашений на ужины иссяк. Местный новостной онлайн-портал, «Шорт-Хиллс патч», проведал об этой истории и опубликовал ее. От них с женой отвернулись друзья. Гэри предложил переехать в другое место, начать все с чистого листа. У них уже было место в гольф-клубе «Олд марш» во Флориде. Они могли переехать туда насовсем. Но члены «Олд марш» тоже слышали о той неприглядной истории. А Венди любила свою жизнь в Шорт-Хиллс. И не хотела отказываться от нее. Скрыться было некуда. И Венди сделала то, что могла, чтобы выжить: развелась с ним, «вырезала рак, чтобы остаться в живых», как сказал Гэри. А теперь закрутила роман с одним из друзей Гэри – по иронии судьбы он приходился двоюродным братом Ричарду Белтхоффу, – который как раз недавно овдовел. А потом остатки рака дали метастазы. Многие из клиентов Гэри были членами все того же гольф-клуба. Они забрали свои деньги из его хедж-фонда.

В итоге Гэри потерял все.

– Из клуба меня, разумеется, исключили, – говорит Гэри. – Я больше не играю. Но почему-то до сих пор одеваюсь как гольфист. Наверное, в качестве напоминания. Наказания. Моей личной алой буквы, хотя и в виде пошлой гольфистской моды.

И снова мне хочется сказать: «Вы просто поддались сиюминутному искушению и сделали одну маленькую ошибку», и снова у меня хватает ума не оскорбить его подобной банальностью. Хотите горькую правду? Жизнь определяют не большие ошибки. Жизнь определяют ошибки маленькие. Представьте себе боковую линию на футбольном поле или на любом другом игровом поле. Самые дорогостоящие ошибки делаются именно тут, поблизости от этой линии, в тот миг, когда кто-то прочерчивает ее, и ты топчешься через нее туда-сюда, и эта линия становится расплывчатой, а потом ты видишь, как мяч перелетает через нее, но, может быть, тебе удастся вовремя перехватить его и вбросить в игру, пока никто ничего не заметил. Это ошибки, которые остаются с тобой на всю жизнь. Вот они-то, маленькие