Ищи дурака - Харлан Кобен

что произошло в Испании, как страшный сон. А что нужно делать, чтобы забыть? В моем случае – и я совершенно уверен, что я не один такой, – я прибегнул к помощи одного широко известного психоактивного вещества. Опять-таки я вовсе не собираюсь винить отца в том, что начал пить. Но не будет, наверное, таким уж большим грехом сказать, что события той знойной ночи в Коста-дель-Соль сыграли в этом определенную роль?

– Нам всем нужно переехать во Флориду, – говорит папа. – В Сент-Питерсберг. Будем смотреть правде в глаза. Здесь тебе ловить уже нечего. Работа в полиции осталась в прошлом. И Тед Грейсон тоже. А теперь, когда ты знаешь, что Анна жива и здорова, можешь оставить в прошлом даже ее. Начнем все с чистого листа. Помнишь моего друга Акаша? Он открыл во Флориде частное охранное агентство. Говорит, ему не помешал бы в штате человек с твоим опытом. И деньги предлагает более чем достойные.

К столу медленно идет Молли. Она несет на руках Генри, который тут же расплывается в улыбке и всем телом тянется ко мне.

Первое мое побуждение – ответить отцу отказом, сказать, что я не собираюсь больше убегать, что я никуда не поеду, что это мой дом, что я здесь родился и вырос, и все прочее в том же духе. Но с моей стороны это было бы чистой воды упрямством.

– Мне нужно подумать, – говорю я.

– Хорошо.

– И разумеется, поговорить с Молли.

– Разумеется. Но давай договоримся вот о чем. Пока ты не принял решение, ты просто отпустишь прошлое.

– Оно меня уничтожило, – говорю я, не подумав, и жалею о своих словах, едва они вылетают у меня изо рта, еще даже до того, как отец вздрагивает, словно от пощечины. – Я не это имел в виду, – поспешно говорю я.

– Все в порядке.

– Просто… ты учил меня не бегать от трудностей.

– Я-то как раз не учил, – говорит отец, а потом на его лице появляется ностальгическая улыбка. – А вот твоя мать, увы, учила.

Глава 14

Уже совсем поздно, часа в два ночи, Молли говорит мне:

– Я специально оставила тебя сегодня наедине с отцом.

Мы с ней лежим рядышком в темноте.

– Я догадался.

– Вам удалось поговорить?

– Он считает, что мы должны начать все заново.

Молчание.

– У него во Флориде есть друг, у которого своя охранная фирма. Предлагает взять меня на работу. На очень неплохие деньги.

– И что ты думаешь по этому поводу?

– Я женат на прекрасной женщине, и у нас с ней маленький сын. Это не только мое решение.

– Прозвучало немного снисходительно.

Я улыбаюсь в темноте:

– Я понял это в тот же миг, как произнес эти слова.

– Я не просила тебя принимать решение.

– Знаю.

– Я хотела узнать твои мысли по этому поводу.

– Ясно, – говорю я. – Есть за и против.

– Не хочешь поделиться?

– В два часа ночи?

– Ну, мы оба все равно не спим, – говорит Молли, переворачиваясь со спины на бок, и кладет теплую ладонь мне на грудь. – За: погода.

– Мы оба терпеть не можем холод, – соглашаюсь я.

– Зимы становятся чем дальше, тем длиннее.

– И все же мы прожили здесь всю жизнь.

– Это мы заносим в графу против переезда во Флориду? – уточняет Молли.

– Наверное.

– Мы здесь родились, – говорит она. – И выросли. Нам здесь нравится.

– Даже если мы терпеть не можем зиму.

Молли продолжает:

– Еще за. Во Флориде дешевле снимать жилье.

– Намного.

– Тебе будут платить хорошие деньги. Я смогу найти работу.

– Да и да.

– Генри будет расти в доме с настоящим задним двором.

Я склоняю голову набок:

– Это за?

– Полицейское управление Нью-Йорка перестанет быть проблемой, – продолжает она. – Ты сможешь наконец освободиться от прошлого.

Молчание.

– Сами?

– Нельзя освободиться от прошлого, – говорю я.

– Еще как можно. Не зря же существует поговорка «С глаз долой – из сердца вон». Да, ты останешься собой, но уже в других обстоятельствах. Это все равно что добавить в смесь свежий катализатор. Я знаю, что у тебя есть свои демоны, Сами. У нас всех они есть.

– У всех, но не у тебя, – говорю я. – Ты само совершенство.

– Кажется, кое-кто меня идеализирует. И я сказала «освободиться от прошлого», а не сбежать от него. Только вот какая штука. Знаю, тебе пришлось пережить много всякого-разного. И мне тоже. Но все это привело нас в то место, где мы с тобой, я и ты, находимся здесь и сейчас. В ином случае у меня сейчас не было бы ребенка и самого замечательного в мире мужчины. А ты замечательный, Сами. Так что ошибки, боль, даже смерти – возможно, все это чему-то нас научило.

Ладонь Молли по-прежнему лежит у меня на груди. Я накрываю ее своей, и наши пальцы переплетаются.

– А вдруг, – говорю я, – то, чему это меня научило, – то, что делает меня замечательным, – это невозможность отпустить прошлое?

– Туше́, – произносит она после секундного молчания.

– Ты хочешь во Флориду? – спрашиваю я.

– Ни за что.

– Тогда вопрос закрыт, – говорю я.

В пять утра я наконец засыпаю, а ровно в шесть с плачем просыпается Генри. Я шепчу любимой на ушко, чтобы не вставала, я сам обихаживаю малыша, и Молли, негромко всхрапнув, вновь закрывает глаза. Я свешиваю ноги с постели, беру с прикроватной тумбочки телефон и иду к Генри. Мой сын – спокойный ребенок. Даже сейчас его плач звучит скорее успокаивающе, чем тревожно или пронзительно; кажется, малыш хочет аккуратно разбудить родителей, а не заставить вскочить с постели и бежать к нему. Как только я склоняюсь над кроваткой, Генри понимает, что сейчас о нем позаботятся, и мгновенно перестает плакать. Он улыбается мне и что-то лепечет, и я растекаюсь сладкой лужицей от умиления. Достаю малыша из кроватки, меняю ему подгузник, несу в кухню и сажаю в детский стульчик. Чтобы чем-то занять его, пока я буду готовить завтрак, кладу на подносик несколько разноцветных кукурузных колечек и проверяю телефон.

Первые два сообщения от Артура, и пришли они в 06:04.

Первое из них гласит:

Чур, гонца не убивать.

Ничего хорошего это не предвещает. Я прокручиваю экран вниз, ко второму сообщению.

По просьбе Теда Грейсона пересылаю тебе его сообщение. «Передайте Кирсу, что я хочу показать ему одну улику. Пусть подъезжает к дому моей матери по адресу: 198B Сити-бульвар на Стейтен-Айленде. Я буду дома весь день. Хорошо бы он позвонил заранее, чтобы я знал, когда его ждать».

Нажимаю на кнопку «Ответить» и начинаю набирать ответ Артуру:

Почему я должен к нему ехать? Пусть сам ко мне едет.

Три пляшущие точки говорят мне о том, что Артур набирает ответ. Вскоре он