Заговор братства - Арно Штробель

— Пришло время взять в руки топор. Дерево, которое нам предстоит срубить, — церковь. Мы долго шли к своей цели, педантично выполняли намеченное, и многие наши братья смогли закрепиться в кроне этого дерева. Некоторые удостоились чести работать в Ватикане, то есть получили доступ к корням дерева. Денгельман занял очень важный пост в римской курии, и это позволяет нам сделать решительный шаг.

Молодые священники убедили свою паству в том, что пришло время свежему ветру прогуляться по пыльным закоулкам церкви. Они присоединяются к нам с твердой верой, что делают это во имя Божие. Когда они узнают, как изменится католическая церковь под нашим руководством, будет слишком поздно, чтобы поворачивать назад. И… — Фридрих остановился и поднял указательный палец. — И мы должны обдумать следующее. События развиваются так, что все чаще о наших людях говорят как о нежелательных реформаторах. Рано и поздно в Ватикане очнутся и объявят нам войну. Мы не должны уповать на то, что курия бездеятельно будет наблюдать за тем, как церковь изменяется изнутри. Я связался с Клаусом Барионом. В ближайшее время к нам из Боливии приедут его лучшие люди. Они помогут нам создать специальную группу и будут тренировать ее бойцов, чтобы мы были готовы к любым неожиданностям.

— Какое задание может получить эта боевая группа?

Вопрос задал доктор Фисслер.

Фридрих улыбнулся, как будто ждал именно этого вопроса.

— Как я уже сказал, мы будем действовать более агрессивно и должны считаться с тем, что некоторые хранители церковных традиций станут кое о чем спрашивать. Может быть, один или другой из них задаст так много вопросов, что поставит нас в трудное положение. Для того чтобы ответить этим любопытным, мы и должны располагать боевой группой.

Повисла пауза. Вернер Фисслер задумчиво смотрел на танцующие огоньки пламени в камине. Он покачал головой.

— Я не совсем понимаю, Фридрих. Что может предпринять боевая группа в подобном случае?

Фон Кайпен наклонился и погладил Джосса. Пес поблагодарил хозяина, виляя хвостом.

Ни на кого не глядя, Маг братства симонитов сказал:

— Группа должна быть всегда наготове. Ее бойцы уберут этих людей с нашей дороги.

Тишину в гостиной прерывало лишь потрескивание дров в камине.

Доктор Фисслер очень тихо, как будто обращаясь к самому себе, сказал:

— Убийство…

— Да, Вернер. Убийство! Что вы думаете, нам придется делать, если припечет?

Фридрих отошел от Джосса. Он обратился прямо к старому врачу:

— Что, вы полагаете, нам нужно будет предпринять, если кто-нибудь обратит на нас внимание? Вы думаете, мы просто пожмем плечами и скажем: «Жаль, что вы нас заметили»? Тогда все наши труды, все сделанное окажется напрасным. Все эти годы прошли зря, все вложения впустую, но мы можем попытаться начать все сначала.

Мы имеем возможность стать хозяевами католической церкви вместе с ее состоянием и властью. А что делать, если кто-либо будет против? Подставить ему щеку, чтобы он нас ударил? Следуя догмату «возлюби врагов своих»? Нет, Вернер, вы не можете так думать. У нас великая цель. Невероятная цель. В то, чтобы ее достигнуть, вложены громадные средства. Мы двадцать лет упорно работали. Мы зашли уже очень далеко, и дороги назад нет. Невозможно, чтобы вы были таким наивным и думали, что мы сможем достичь этой цели без применения силы. Сама церковь обращала людей в веру при помощи меча и отрубала головы, которые не хотели верить. Итак, мы не делаем ничего такого, что не было бы известно господам в драгоценных одеяниях из их собственного опыта.

Мы серьезная организация, Вернер. Сейчас мы могущественнее, чем какое-либо небольшое государство. У нас есть собственные законы, и эта группа будет нашей полицией, которая станет заботиться о проведении этих законов в жизнь. Если ее бойцам придется что-то предпринять, это будет не убийство, а соответствующее наказание тому, кто нарушил наши законы. Это такое же законное действие, как смертная казнь в Соединенных Штатах или в Советском Союзе.

— А вы, Фридрих, верховный судья, выносящий смертный приговор исходя из собственных соображений? Вы это хотели нам сказать?

— Да, Вернер, это так, я вынесу смертный приговор, если в этом появится необходимость. И противнику, и тому, кто был соратником, если он нарушит наши законы.

Все сидевшие в гостиной поняли эту явную угрозу.

Шоллер, Кремер и Ганс смотрели на огоньки пламени. Они уже приняли решение, причем произошло это не сегодня.

Доктор Фисслер спокойно выдержал взгляд Фридриха.

— Я уже однажды сказал вам, что думаю по этому поводу, но охотно повторю, если вы забыли. Мне безразлично, что другие дрожат перед вами, я такого страха не испытываю. Мне ясно, что мы должны применить давление, чтобы достичь цели симонитов. Однако мне не нравится то, что вы приказываете доставить сюда бандитов, которые по мановению вашей руки будет убивать людей. Я не смогу удержать вас от этого, это ясно. Но я не буду вас в этом поддерживать.

Старик встал и направился к двери. Всем своим видом он выражал обреченность. Открыв дверь, доктор обернулся и посмотрел на Фридриха.

— Чтобы справиться со мной, вам не понадобится банда убийц, Фридрих. Я старый человек.

Он вышел из гостиной.

На веранде доктор на минуту остановился. Он вспомнил время, когда Герман фон Зетлер основал братство. Тогда царили другие нравы. Герман с самого начала был очень целеустремленным. На его совести тоже числилось несколько человеческих жизней, но, каким бы противоречивым это ни казалось, у Фисслера было чувство, что старый Маг не был холодным, расчетливым убийцей. Он отдавал приказ только тогда, когда другого выхода действительно не оставалось. Вернер Фисслер впервые засомневался в идеях братства, обдумывая, не совершают ли все они преступление. Он подошел к своей машине и тяжело опустился на сиденье.

До дома доктор доехал, как в трансе. Он не мог сказать, встретил ли кого-либо по дороге, останавливался ли и что видел из окна автомобиля. Его голова была занята мыслями о братстве и о Фридрихе фон Кайпене. Он рассеянно бросил ключ на деревянный сундук в прихожей и прошел в свой кабинет. Сев за письменный стол, Вернер Фисслер прижал руки к вискам и закрыл глаза.

Он слышал Германа фон Зетлера, когда тот в первый раз рассказывал ему о своей идее.

— Мы объединим под своим руководством все народы, Вернер. Не войной, но разумом. Этой цели нам поможет добиться самая могущественная организация, которая только есть на планете, — католическая церковь.

Он, Вернер Фисслер, поверил, посчитал план выполнимым и поддержал его, хотя ему сразу было ясно, что до