Заговор братства - Арно Штробель

больницы пришлось бы закрыть, и тысячи людей во всем мире потеряли бы работу. Больше не было бы миссий, потому что их не на что было бы содержать. Люди стали бы упрекать нас в том, что мы оставили их в беде, и в том, что мы действовали безответственно. Верующие стали бы сомневающимися, которые в конце концов отвернулись бы от церкви, потому что доверие к ней было бы утрачено, а через нее и доверие к Богу. Мы стали бы кучкой неспособных действовать нищих, осужденных наблюдать за всем этим и бездействовать. Нет, доктор Райнерт, я не думаю, что действительно «бедная» церковь — это то, чего хотел бы от нас Господь. Полагаю, что мы должны стараться приумножать ее состояние и таким образом сохранять способность делать добро, где это только возможно. Я приехал в Ватикан с радостью, зная, чем мне предстоит заниматься, потому что в этом я следую вере.

Повисла долгая пауза, во время которой доктор Райнерт не смотрел на Юргена. Он опустил голову и скрестил руки на животе. Было похоже на то, что он углубился в молитву, и Денгельман не стал ему мешать.

Потом доктор Райнерт встал и подошел к окну, из которого был виден собор Святого Петра. Он заложил руку за спину и сказал:

— В Ватикане много священнослужителей, считающих создание новой структуры, той самой, которую несколько месяцев назад учредил папа и к которой теперь принадлежите вы, ненужным.

Райнерт повернулся и дружелюбно улыбнулся. Эта улыбка заставила Юргена крайне насторожиться. Он в напряженном ожидании смотрел на человека, стоящего у окна. Денгельман чувствовал, что его собеседник еще не закончил. Собственное мнение по этому поводу он не высказал, выводы отсутствовали, однако Райнерт не продолжал. Не осознанно ли?

Райнерт вернулся к своему столу и сел.

— В любом случае я желаю вам успехов в вашей столь ответственной работе. А теперь расскажите мне о епископе Беннинге и о Трире. Я давно там не был. Могу я предложить вам чашку кофе?

Было что-то очень опасное в том, как быстро этот человек переходил от серьезных вопросов к легкой болтовне.

Юрген поведал ему о язве желудка Беннинга и о новых проектах, замысленных епископом для Трира. Время о времени Райнерт задавал вопросы о священнослужителях и немецких политиках, которых он знал. О будущей работе Денгельмана разговоров больше не было, и его это порадовало.

Через час они расстались. Доктор Райнерт заверил молодого священника, что, если ему потребуется помощь, он может в любое время обращаться к нему. Директор Кампо Санта дал ему специальный пропуск, чтобы Денгельман мог свободно передвигаться по Ватикану. Каждого, чье лицо швейцарским гвардейцам неизвестно, заметил Райнерт, тут же остановят, а пока Юрген получит собственный пропуск, пройдет несколько дней.

Денгельман поблагодарил и взял документ.

Он покинул Кампо Санта с чувством явного облегчения.

До визита к его будущему руководителю кардиналу Бертулли остался почти час, и Юрген решил прогуляться по садам Ватикана, о роскоши которых много слышал.

Он повернул налево и прошел мимо собора святого Петра к домику охраны, перед которым стоял молодой человек в роскошной исторической форме швейцарской гвардии. Тот внимательно смотрел на приближающегося. Денгельман предъявил пропуск доктора Райнерта, и солдат, отсалютовав, позволил ему пройти.

За собором дорожка стала более узкой. Заканчивалась она каменной дверью, а за ней начинались сады Ватикана.

Маленькая улица упиралась в плоский холм, который был покрыт сочной травой. Острова цветов, разделявшие зеленую поверхность, были подобны пестрым коврам.

Юрген достал носовой платок и промокнул лоб: средиземноморский климат уже в мае давал о себе знать. Солнце пекло нещадно. Да еще внесли свой вклад черная сутана, а также то, что приходилось идти по улицам, поднимавшимся в гору.

За первым поворотом взору открылся еще один остров цветов, больше предыдущего. В тени кипариса стояла скамья, и Юрген присел.

Если смотреть налево, открывался прекрасный вид на собор Святого Петра. Справа возвышалось здание радио Ватикана — за верхушками деревьев было хорошо видно антенну.

Юрген откинулся назад и посмотрел на здания по обеим сторонам от собора. Он рассмеялся. В них сидят они — кардиналы и епископы, доверенные лица и советники папы. Они беспокоятся о том, как бы им защитить себя и католическую церковь от распространения коммунизма, и не подозревают, что в зелени садов Ватикана сидит один из тех, кто использует эту церковь, чтобы получить возможность безбожного мирового господства. Меньше чем через час он вступит в должность, которая должна будет открыть ему дверь для прямого достижения цели. Он с самого начала чувствовал, что ему предназначена ключевая роль, и, если он окажется достаточно ловким, даже этот высокомерный Фридрих фон Кайпен будет ему благодарен.

Юрген закрыл глаза и увидел, как папа римский посвящает его в епископы в соборе святого Петра.

Его следующая цель…

13 июня 1969 года, Кимберли

Дождь лил несколько дней без перерыва. В это время года такое было необычным. Как правило, затяжные дожди бывают в середине лета.

Они сидели в гостиной перед камином, в котором огонь жадно пожирал сухие дрова.

Фридрих наблюдал за игрой пламени. Казалось, он забыл о людях, которые его окружали, и не осознавал, что Шоллер, Кремер, доктор Фисслер и Ганс сидят рядом и ждут, что он скажет им о причине вечернего собрания. Его левая рука лежала на спине Джосса. Фридрих гладил собаку, как будто выполнял какую-то механическую работу.

Фон Кайпен наблюдал, как пламя лижет кору верхнего полена — оно будто хочет загипнотизировать его своим убаюкивающим танцем перед тем, как начнет уничтожающую работу. В последней попытке не поддаться огню дерево треснуло, и от него отломился маленький кусочек. Он пролетел мимо кресла Фридриха в угол комнаты. Попытка сохранить хотя бы маленькую частичку себя перед полным уничтожением.

Эта мысль заставила Фридриха очнуться. Отсвет пламени окрасил его лицо в алый цвет и придал блестящим глазам почти дьявольское выражение.

Наконец Маг оторвал взгляд от камина и посмотрел на тех, кто его окружал.

— Какое это интересное зрелище — огонь, — он кивнул на пламя. — Дерево столько лет росло, противостояло бурям и палящей жаре, становилось все больше и все сильнее. Оно стало огромным и уже не боялось стихии, считало, что проживет целую вечность. И тут пришли мы, срубили его и использовали по своему разумению.

Взгляд Фридриха блуждал по лицам сидевших в гостиной. Все они с интересом слушали. Он встал, отошел в угол и поднял отлетевший кусочек дерева. Бросил его назад в пламя. Помолчал еще немного