Заговор братства - Арно Штробель

Он сделал решительный шаг. Некоторые члены братства попали в Ватикан до него, но они занимали не такие высокие должности. Сегодня ему предстояло приступить к своей новой работе. Сначала епископ Френц предполагал сделать его своим секретарем, что для Юргена было очень почетно и давало большие возможности для карьеры, а потом сам папа Климент назначил его в новую ватиканскую структуру по надзору за финансами. Когда епископ Беннинг незадолго до отъезда Юргена в Рим сказал ему об этом, молодой священник был абсолютно счастлив. Сам папа Климент Пятнадцатый предоставил ему полномочия проверять счета и вклады разных епархий. Он их проверит!

Он сумеет принести пользу братству симонитов. Даже Фридрих фон Кайпен передал ему свои поздравления через человека, осуществлявшего связь с братством. Для Юргена это было очень важно. Бросив взгляд на часы, он поднялся и пошел к выходу. При этом ему постоянно приходилось обходить туристов, которые как загипнотизированные не могли оторвать взгляда от потолка, стен, картин и статуй.

Выйдя на улицу, Денгельман прошел мимо нескончаемой толпы людей, которая, как толстая змея с неравномерным цветным телом, окружала собор святого Петра. Он повернул направо и прошагал под колоннадой к боковому входу в Ватикан, который располагался в нескольких метрах от Кампо Санта Теотонико, исторически сложившегося немецкого кладбища.

Юрген показал швейцарскому гвардейцу записку от доктора Райнерта, директора Кампо Санта, и тот пропустил его. Денгельману была назначена встреча. Эту аудиенцию устроил Беннинг. Доктор Райнерт был родом из Трира, и епископ просил его поддержать Юргена в Ватикане.

Через минуту он вошел через маленькую кованую дверь в высокой стене. Кладбище со своими радующими глаз цветочными клумбами, кипарисами и другими красивыми деревьями больше походило на сад, чем на место последнего упокоения столь многих людей.

В течение столетий здесь обретали вечный покой многие прелаты и аристократы, а также художники и пилигримы[5]. Кладбище вместе с маленькой церковью, в интимной тишине которой можно было возносить молитвы вдали от потока туристов, стало местом встречи для немцев, живших в Риме, и тех, кто приезжал в Вечный город из немецкоговорящих стран.

Юрген на минуту остановился, наслаждаясь тишиной. После шумной толпы в соборе святого Петра это место показалось ему другим миром, не затронутым суетой, которая царила за стенами Ватикана.

Его взгляд скользил по многочисленным надгробиям, надписям на немецком языке, задержался на памятных досках, которые были обрамлены роскошными растениями, и наконец остановился на двухэтажном здании справа от маленькой церкви.

В одном окне на втором этаже Денгельман заметил какое-то движение. Он сделал два шага к зданию и различил темную фигуру, которая как раз открывала окно. Пожилой человек махнул ему рукой.

— Подождите минуту. Я сейчас спущусь и открою вам дверь.

Он и правда спустился очень быстро. Подошел к Юргену и, дружески улыбаясь, протянул ему руку.

— Добро пожаловать в Ватикан, господин Денгельман. Я Гюнтер Райнерт. Надеюсь, ваше путешествие было приятным.

— Спасибо, да. — Юрген широким жестом указал на кладбище. — У вас здесь просто рай.

Доктор Райнерт чуть наклонил голову и бросил на молодого человека странный взгляд.

— Это как раз то, что ожидает нас после смерти. Рай. Или нет?

Юргену стало неуютно под взглядом живых серых глаз. Внутренний голос, который он привык слушать, предупредил его, что с этим человеком нужно быть настороже.

— Да, конечно, — ответил Денгельман, может быть, чуть-чуть поспешно.

Райнерт помолчал, а затем кивнул головой, как бы в знак того, что доволен ответом. Он сделал приглашающий жест, указывая рукой на открытую дверь.

— Прошу в дом.

По каменной лестнице они поднялись на второй этаж в кабинет доктора Райнерта. Обставлен он был по-спартански. Единственная роскошь — книги, большей частью в кожаных переплетах, стоявшие на полках, протянувшихся вдоль всей стены.

Письменный стол казался слишком большим для этой комнаты. Три старомодных кресла вокруг низкого деревянного столика оставляли свободным очень узкий проход. Усаживаясь в одно из них, Юрген думал, что ему было бы очень трудно работать в таком тесном пространстве. Интересно, есть ли в здании более просторная комната, в которой можно оборудовать кабинет директора?

Райнерт сел напротив Юргена.

— Господин Денгельман, начинается новая глава в вашей службе церкви. Большинство священников считают большой честью служить в Ватикане. А вы как полагаете?

Снова этот странный взгляд, такой пытливый. И опять интуиция подсказала Юргену, что с этим человеком нужно быть настороже, хотя, казалось бы, почему? Тем не менее он улыбнулся.

— Конечно, это очень большая честь. Я не знаю, действительно ли заслужил ее. С Божией помощью попытаюсь выполнять свои новые обязанности, служа церкви.

Райнерт кивнул, как будто ожидал именно такого ответа.

— Служа церкви, да. Епископ Беннинг позаботился о том, чтобы у вас заранее была слава финансового гения. Ваше имя всплывало в разговорах постоянно, когда речь заходила о денежных делах. Вопрос, когда вас позовут сюда, был исключительно вопросом времени. Должен признать, что в финансовых делах я понимаю ровно столько, сколько мне нужно понимать, будучи директором Кампо Санта. По моему мнению, среди задач священнослужителя доставание денег и управление ими является не самой главной.

Он сделал короткую паузу, как будто хотел дать Юргену возможность сказать что-то. Молодой человек оставался недвижимым и бесстрастным, поэтому Райнерт продолжил:

— Конечно, финансами церкви нужно управлять грамотно. А что вы думаете о первоначальной сути нашей «бедной» церкви, господин Денгельман?

Вопрос не был таким неожиданным, как, может быть, думал Райнерт, и осознание этого придало Юргену уверенности. Он правильно оценил этого человека и ждал чего-то подобного. Райнерт хотел выяснить, насколько он умен, и Юрген не собирался уклоняться от дискуссии. Денгельман свободно откинулся в кресле.

— Я думаю, что «бедность» церкви определяется не состоянием, которое она имеет, а действиями ее членов. До тех пор пока мы, служители церкви, расходуем ее деньги на благие дела, мы не нарушаем заповеди Господа, а наоборот, действуем согласно им, во имя любви к ближнему. Если бы сейчас церковь продала все принадлежащие ей произведения искусства и недвижимость и все средства направила на нужды верующих, то, вероятно, она сразу же помогла бы многим людям. Однако это была бы последняя помощь подобного рода, и очень быстро, как только эти деньги были бы израсходованы, нуждающимся стало бы еще хуже, чем до того, потому что у нас не было бы больше никакой возможности поддерживать их. Детские сады, учреждения социальной помощи,