Демон Рида - Ирина Тис

торчащих от прохлады сосков, даже воспоминания о волосах на лобке не усмиряют мою похоть, наоборот. Я не сторонник самоудовлетворения, абсолютно. Предпочитаю, чтобы женщины доставляли мне удовольствие. Но сейчас возбуждение вышло из-под контроля и доставляет неудобство. Все мышцы напряжены, но ничего не могу поделать. Увеличивается слюноотделение, а на коже начинают появляться мурашки, но не от холодной воды. Все тело горит изнутри. Обычно, в такие моменты на коленях стоит женщина и расстегивает ширинку, похотливо облизывая губы. Но сейчас не выдерживаю и сжимаю эрегированный член. Давно я не занимался этим увлекательным занятием. Как только пальцы сжимают головку, я медленно опускаю руку вниз, натягивая кожу до предела, я, кажется, первый раз выдыхаю от секундного удовольствия. Меняю угол члена относительно тела, и в воспоминаниях опять мисс Петерсон. С ее бесполезными заигрываниями, короткой юбкой, которая утром открывала доступ к белью и шрамам. Отвратительный розовый цвет одежды.

– Да…

Больше не могу держаться за стену левой рукой, сжимаю ей мошонку, немного оттягивая, а правая рука продолжает двигаться вверх-вниз, но думаю, нужно немного изменить траекторию. Слегка прокручиваю руку, совершая нужные движения по всему стволу.

Интересно, как у мисс Петерсон с минетом. Насколько тугой и горячий у нее рот, насколько она сможет высунуть язык вперед, чтобы я провел по нему головкой.

Дьявол.

Кончаю, словно на секунду оказываюсь в невесомости, легкость во всем теле, ушло все напряжение. Будто я давно не мог чихнуть и это случилось.

Чертова практикантка.

Египетские фараоны совершали церемониальную мастурбацию в Нил, а я на кафель душевой. Совершенно неприемлемо так себя вести. И придется принять повторный душ…

Не знаю, сколько времени провел в душе, я стал анализировать Зодака, стараясь максимально не думать о мисс Петерсон, чтобы случайно не испытать повторное возбуждение. Даже не думаю о том, что ее появление в университете уже кажется не простым совпадением. А информация, которой она владеет про меня, – слишком конфиденциальной. Я думаю о деле. Стараюсь.

Понимаю, что так спешил принять душ, что не взял сменные вещи из комнаты. Опять эта рассеянность, которая преследует меня с самого утра. Да что на меня нашло? Но ответ очевиден. Явно не разрыв с Розой так на меня повлиял.

Завязываю полотенце на бедрах и, не вытираясь, иду за вещами, которые сложены аккуратными стопками в комоде. Домашние серые брюки и белая футболка сейчас меня устроят.

– Оу.

Звук, который меня встречает, как только я открываю дверь.

Не ушла.

Глава 19

Одержимость

Мисс Петерсон смотрит на меня с бестолковой улыбкой на губах. Выглядит она более свежей, волосы кажутся расчесанными. Если утром между ее зубов было вяленое мясо, то сейчас его там нет.

В моей квартире только одна зубная щетка. И расческа.

– Вы пользовались моей зубной щеткой?

Я только что мастурбировал в душе, думая о вас, милая. Возможно, сейчас я должен испытывать неловкость. Но ее нет, есть лишь раздражение. Практикантка переоделась. Сейчас на ней белая футболка из моего шкафа. Подхожу к комоду, не обращая внимания на то, как мисс Петерсон провожает каждый мой шаг взглядом. Достаю боксеры, штаны и футболку. А мисс Петерсон будто воды в рот набрала. Молча стоит и хлопает ресницами.

– Я задал вопрос.

Напоминаю я, а сам скидываю полотенце на пол и надеваю боксеры, чувствуя, как меня прожигают взглядом.

А чего вы ожидали, милая? Что я буду стесняться и краснеть как мальчишка?

– Д-да, – заикаясь, произносит она.

Очевидно, мне нужна новая зубная щетка.

– Мисс Петерсон, – натягиваю штаны и поворачиваюсь к практикантке лицом. Но не встречаюсь с ней взглядом. Он блуждает по моему оголенному торсу. Как мало вам нужно, милая. – Я думаю, вам пора домой. Очевидно, ваше присутствие в моем доме – излишне.

– Встречное предложение! – София поднимает руки, сгибая их в локтях, а ладони разворачивает ко мне. – Я тоже хочу поймать Зодака.

– Не понимаю, о чем вы.

Как я мог так глупо проколоться?

– Ой, – она опускает левую руку, а правой отмахивается, – не заливайте. Могу помочь: доступ к камерам, маршруты такси, кредитки, почти любая информация.

– Нет, – натягиваю футболку, а она прилипает к коже. Нужно было вытираться перед выходом из душа.

– Вы не понимаете. – То ли шепот, то ли выдох срывается с ее губ.

Это вы не понимаете. Обратного пути не будет. Тьма поглотит вашу душу полностью. То, что вы завели толпу, – это мелочи. Вы не зажигали спичку. Это не лишать жизни лично, не ловить последний вздох, не смотреть в глаза, которые закатываются от агонии, не вдыхать запах страха, который щекочет рецепторы.

– У меня с ним личные счеты.

На лице мисс Петерсон больше нет улыбки. Там нет ничего. Я понимаю, милая, что ты хочешь мести за подругу. Ты хочешь испытать это чувство власти, отмщения.

Первый экземпляр оказался на моем столе не случайно. Тогда без нужного опыта я искал его долго. Но нашел… Десяток штрафов за превышение, лишение водительского удостоверения. Условное заключение за наезд на пешехода, но из-за того, что жертва выжила, его не посадили. Но была одна женщина, которая погибла. Которую сбил неизвестный водитель.

Моя мать забирала меня из младшей школы. Из-за того, что она много работала, я оставался на вторую смену. На улице уже были сумерки, начинал моросить мелкий дождь, который резал холодом мое лицо. Мы проходили по пешеходному переходу, до дома оставалось несколько минут. Я шел и мечтал о какао. С тех пор я его не пил. Было холодно, чересчур холодно для октября Майами. Водитель ехал слишком быстро. Мать оттолкнула меня, но сама попала под колеса черного «Мустанга». Я видел все будто в замедленной съемке: в фильмах тело перекатывается через автомобиль, а в жизни машина будто засосала женщину под колеса. Вместо лица кровавое месиво, шея вывернута на сто восемьдесят градусов.

Не знаю как, я запомнил номера.

Не знаю, почему я не сказал полицейским, возможно, из-за того, что они не спрашивали? Потребовалось много лет, чтобы найти его. Многие годы я жил чувством мести, просыпался с ним и засыпал. Я мечтал. Я сражался с системой ради того, чтобы выжить и отомстить. Все ради одного мгновения. Когда сердце останавливается от болевого шока, а глаза становятся стеклянными и закатываются в агонии. Когда воздух пропитан страхом и возбуждением. И праведным гневом. Моим. Личным. Я очень хотел сделать так, чтобы его переехала машина, но это было неосуществимо. Я не смог вернуть причиненную им боль.

Стало ли мне легче, когда я смотрел, как тонкое дряблое веко