Демон Рида - Ирина Тис

Я не смог отпустить практикантку одну из своей квартиры. Так как ей нужно было переодеться перед посещением больницы, я привез ее в место, где она живет.

Оно находилось рядом с парком, где было горячее шоу с массовой казнью. Тихий район с обычными невысокими домами. Но я не думал, что в квартире мисс Петерсон «так». Любопытство – это есть в каждом из нас. И сейчас оно сильнее брезгливости. Не снимая обуви, делаю пару шагов в комнату, за дверью которой скрылась мисс Петерсон. Дверь открыта и нет необходимости прикасаться к дверной ручке. Вот сейчас меня ждало удивление. Будто из коридора я попал в другой мир.

Идеальный порядок.

За исключением бумажного пакета с едой с буквой «М». С явно подсохшей картошкой фри.

Тусклое освещение в помещении, прохладно и большое количество техники. Много компьютеров, мониторов. Три телевизора висят на стене, передавая одну картинку на все устройства. Графики, негромкое жужжание и мерцание разноцветных лампочек.

Теперь понимаю, что вот он ее мир. Не вещи, не туфли и косметика. Неидеальные стрелки на черных брюках и уложенные волосы. Ее мир тут. С карандашом в волосах, в домашней розовой футболке и высоко натянутых носках. В фастфуде, картошке фри. Уверен, где-то есть стакан колы. Идеальный порядок, полное отсутствие пыли на технике. Ей всего девятнадцать, а она взломала мою личную почту и пароль на телефоне. Понимаю, что мисс Петерсон не шутила, когда говорила, что может достать почти любую информацию. Не хочется это даже произносить в мыслях, но вполне очевидно, София Петерсон – цифровой гений, а не просто практикантка на кафедре психологии.

Она заботится только о том, что ей важно, а все остальное вокруг – это просто сопутствующие помещения. Из этой комнаты ведет еще одна дверь, скорее всего, спальня мисс Петерсон.

Любопытство опять берет верх. Интересно, там тоже хаос со слоем вековой пыли? Или розовые шторы и плюшевые медведи? Я уже ни в чем не уверен в этой девушке. Судя по звукам, мисс Петерсон ведет активные сборы. Хоть мы заехали только за одним комплектом одежды. Но судя по шороху, практикантка собирается основательно.

Интересно, она уже мысленно переехала ко мне? Но я предложил ей только переодеться и по пути в больницу поужинать. И теперь, кажется, знаю, где мисс Петерсон захочет перекусить. Аккуратно приближаюсь к двери, стараюсь не издать ни единого звука.

Большая сумка явно не для вещей судя по плотным стенкам, а скорее для какой-то техники. Но сейчас оттуда видна лишь одежда. Позволю вам угадать доминирующий цвет. Спальня мисс Петерсон скромная, тут теплее, чем в прошлой комнате, вместо розовых штор я вижу черные блэкаут жалюзи. Мягких медведей нет. Односпальная кровать у стены, шкаф и плетеное кресло с клетчатым пледом. Небольшая тумбочка с огромной стопкой книг. Книги везде. Они стоят на подоконнике, лежат на полу аккуратными рядами. В них чувствуется порядок, она их сложила так не случайно. Психология, много книг по судебной медицине. Будто это не спальня, а комната студента, который обнес добрую часть библиотеки.

– Могу я уточнить? – все же не сдерживаюсь и задаю вопрос.

– Угу. – София не поднимает на меня голову, продолжая складывать вещи в сумку, теперь я вижу там не только одежду, но и ребро ноутбука.

– Мисс Петерсон, – подхожу к окну и отодвигаю жалюзи, – почему в коридоре настолько мерзко, что там невозможно находиться, в следующей комнате идеальный порядок, а тут, – отворачиваюсь от окна и встречаюсь с практиканткой взглядом. Никакого страха и слез. – Тут будто я попал в церковное общежитие для монахинь, любительниц почитать.

Оглядываюсь: возможно, где-то на стене есть распятие, я просто его не заметил? Но его нет. Нет ни фотографий, ни постеров, ничего.

Как у меня.

На удивление мисс Петерсон реагирует нормально на вопрос. Не закатывает глаза, не прячется в скрытой позе за руками.

– Отвернитесь. – И крутит пальцем в воздухе, указывая мне на движения, которых она от меня сейчас ждет.

– Зачем? В чем сложность поговорить так?

И вот опять. Глаза закатываются, будто она попросила сделать совершенно обычную вещь в диалоге. Давно ли вас просили отвернуться, когда вы задавали вопрос?

– Как хотите.

Не успеваю ответить. Руки практикантки тянутся за ее спину, и я понимаю, что она только что расстегнула бюстгальтер. Когда она вообще успела его надеть? При разговоре на кухне я его не заметил. Быстро отворачиваюсь, всматриваюсь в сумерки за окном. По стеклу начинают скатываться мелкие капли, начался дождь. Не люблю такую погоду. Дождливая осень навевает неприятные воспоминания. Но мысли не задерживаются в голове.

Отражение. Темное отражение.

Темнота за окном показывает мне картину за моей спиной. И это именно картина. Практикантка совершает неясные движения, и бюстгальтер пролезает через рукав моей футболки. Потом она будто нарочито медленно развязывает узел на талии. Она не отвечает на мой вопрос, но сейчас я не жду ответа. Я просто подглядываю как мальчишка. Узел поддался, тонкие пальцы хватаются за низ футболки, и она начинает поднимать ее. Хочу закрыть глаза, не хочу подсматривать…

Лгу сам себе.

Я не закрою глаза, не перестану смотреть, как оголяется вначале кожа на животе, появляется все больше и больше оголенной плоти. Руки поднимаются достаточно высоко и теперь скрывают лицо мисс Петерсон, но показывают грудь, невероятно привлекательную. С торчащими сосками, которые приподнимаются за движением. Ворот футболки освобождает лицо и прическу от карандаша, который удерживал волосы на затылке. Он падает на пол и, судя по звуку, начинает катиться по полу. А я стою. Не шевелясь. Смотрю на волосы, что спадают на плечи, закрывая выступающие ключицы, почти доставая до ореолов груди, но длины не хватает, чтобы спрятать их от меня. София перебрасывает волосы через одно плечо, теперь могу наслаждаться линией тонкой шеи, она будто специально показывает мне. Словно знает, что именно я люблю. Тихий звук, словно щелчок заклепки или пуговицы. Пальцы практикантки находятся на линии юбки, и я понимаю, что следом за футболкой будет юбка…

Эрекция…

Просто от плавных движений ее рук, от волос, которые ласкают нежную кожу на шее. Просто так, на пустом месте, из-за немного мутного отражения стекла. Я держал всю ее в руках, я нес ее обнаженную, отмывал кровь с ее кожи, дотрагивался почти до каждого участка ее тела.

Почему тогда я не испытывал того, что чувствую сейчас? Почему тогда мне не хотелось прикоснуться к каждой груди