Демон Рида - Ирина Тис

по очереди, втянуть розовый сосок в рот и ласкать его языком, провести носом за кожей над ухом, вдохнуть запах, который совершенно точно неповторим. Вспоминаю едва уловимый сладкий аромат, и теперь он ассоциируется у меня с пионами, такого же отвратительного цвета, как часть вещей Софии.

Эрекция…

Мешающая сейчас думать. Вновь. Член снова неудобно наливается возбуждением, упираясь теперь не в боксеры и домашние штаны, а в ширинку брюк, доставляя дискомфорт. Неприятно, больно, неудобно. Вновь хочется поправить, изменить положение. А лучше местонахождение…

Коричневая юбка сползает с бедер, вначале оголяя выступающие косточки, пальцы тянут ее все ниже, спускаясь до лобка, а дальше она с шорохом падает на пол. Совершенно обнаженная. Полностью. Если это было испытанием, я точно его провалил. Не может женское тело быть настолько привлекательным, чтобы вызвать эрекцию в третий раз за вечер. Практикантка замирает, как и я. Дождь усиливается, лишая меня картины. С каждой каплей София становится все более размытой и нечеткой. Я больше не вижу груди, не вижу темный треугольник на лобке, не вижу острых ключиц. Дождь забирает прекрасный вид, но не забирает возбуждения.

Слышится шорох, скорее всего, сейчас она оденется. Натянет что-то бесформенное, пряча идеальные изгибы, грудь спрячется в бюстгальтере и вязаном нелепом свитере. Больше не будет набедренных косточек, по которым хочется провести языком, а после укусить, не будет кожи, которая будто создана, чтобы к ней прикасались. Спрячутся шрамы.

Закрываю глаза, отражение больше не показывает мне ничего. Нужно собраться, нужно успокоиться. Неприемлемо хотеть женщину так. Видя ее силуэт в темном стекле.

– Я тоже не люблю дождь.

Голос раздается где-то на уровне моего уха. Сейчас чувства так обострены, что от звука тело вздрагивает. Непроизвольно. Член, кстати, тоже, от чего хочется переступить с ноги на ногу, но сдерживаюсь. Открываю глаза, медленно выдыхаю и разворачиваюсь. София стоит почти вплотную ко мне, на лице немного хитрая улыбка, но она легкая. Не заигрывающая. Мне нравится она вот такая, полная противоположность той, которая заигрывала и пыталась флиртовать на парковке. Сейчас в ней чувствуется жизнь, пусть и затемненная историями прошлого. Возможно, из-за этого она любит безвкусный розовый? Чтобы вернуть жизни каплю краски.

– Я не говорил, что не люблю его.

Получается немного более хрипло, нежели я планировал. Засовываю руки в карманы, пытаясь немного поправить положение эрекции. Но весьма безуспешно. На лице мисс Петерсон все так же улыбка, но теперь она немного склоняет голову вбок, слегка открывая шею под воротом черной водолазки. Неожиданный выбор.

– Вы закрыли глаза, когда дождь усилился.

Шах и мат.

Глава 22

Исключения

– Мисс Петерсон, ноги!

Знаете, что сейчас делает моя практикантка? Она разулась и уперлась голыми ступнями в приборную панель моего автомобиля.

Мы посетили больницу, хоть врачи и были против столь поздних гостей, ее как родную сестру пропустили на несколько минут. София намеревалась остаться рядом с братом, но врачи убедили ее вернуться домой и не ночевать в кресле. Находиться в палате без сопровождения сотрудника полиции, который занимался охраной жертвы, было запрещено. Всегда есть вероятность того, что Зодак захочет закончить начатое, а я почти уверен в этом. Поэтому вызвался проводить мисс Петерсон до палаты. Постоянно ища взглядом все, что может показаться странным: люди, внимание, взгляды, автомобили.

Одно дело, когда он намеренно оставил жертву в живых. Отпустил беременную миссис Джонс, преследуя личные мотивы, как запутать следствие своим поступком и внешним видом, отвлечь от главного. От охоты на него, занимаясь разбором его неудачного покушения и нетипичного поведения. А другое – когда ему не дали закончить, спугнув. И теперь единственный человек, который может опознать серийного убийцу, находится на грани жизни и смерти под круглосуточным присмотром. Его могут навещать родственники, которые документально доказали родство, и сотрудники больницы, которые указаны в списке. Не будет как в кино: Зодак не притворится врачом, не накинет халат и не украдет пропуск. Он, конечно, может, но это выдаст его. А я планирую поймать его лично.

Даже не я. Мы. Я не обещал мисс Петерсон помощь, не обещал дать ей возмездие. Хоть для себя и решил, что помогу. Дам насладиться тьмой, чужим страхом. Вдохнуть аромат смерти. И дам ей выбор, я не стану вкладывать в ее руки оружие, я дам ей знания. Лучший инструмент, который поможет ей осуществить задуманное. А я буду лишь направлять, помогать разгадывать его тайну… но пока нужно, чтобы непростительно большие ступни убрались с приборной панели.

– То есть как член отрезать – это нормально, а как ноги – так все.

У меня сразу возникает некоторое количество вопросов. Откуда и как? Я бы точно заметил слежку или незнакомые автомобили рядом с пристанью. Мисс Петерсон опускает ноги, стянутые розовыми джинсами, что было так нетипично для привычного образа. Практикантка всегда, даже когда училась, носила юбки в университете. Или это опять очередная маска? А обратил бы я внимание на девушку в джинсах и водолазке? Не в туфлях, а в кедах. Без безупречной укладки, где каждый волос идеально подчеркивал прическу, а вот с этим хаосом, собранным простым карандашом с розовой стеркой.

Верно говорят: «встречают по одежке». Но если за своей маской я такой же, за некоторыми исключениями, то у моей практикантки все иначе, там другая личность – интереснее и умнее.

– Ну, давайте, спросите. – От размышлений меня отвлекает голос.

– О чем, мисс Петерсон?

Отвлекаюсь от дороги и мельком взглядываю на нее. Волосы все так же собраны карандашом. Неаккуратный пучок на голове, черная водолазка с высоким горлом обтягивает стройный силуэт. Она определенно красива в своей небрежности и натуральности. Нет вызывающей яркой косметики, нет ничего. Просто обычная, молодая, сломленная глубоко внутри. И она не надела бюстгальтер. Грудь плавно покачивается от хода движения автомобиля. Она не возбуждена, нет торчащих сосков. Плавные линии в черной ткани, которая хоть и обтягивала, не была плотной.

– Вы пялитесь на мою грудь.

Дурак.

Не спеша перевожу взгляд на дорогу. Хорошо, что поздний вечер и дорога почти пустая. В тоне практикантки чувствуется не возмущение, а просто факт. Пялитесь и все. Точка. Но она права. Я пялился. Хорошо, что она пресекла это своими словами.

– Да, она красивая.

А смысл отрицать? Грудь и правда красивая. И манящая.

На секунду отвлекаюсь от дороги и быстро смотрю на мисс Петерсон. Интересно, как она воспримет правду. А она улыбается. Во все тридцать два, демонстрируя разве что не зубы мудрости. Я вновь перевожу взгляд на дорогу, но опять не упускаю