Демон Рида - Ирина Тис

Нет.

Это не вернуло мне жизнь. Прошлое. Детство. Но тогда я познал то, что преследую по сей день. Зло должно быть наказано.

Считаете ли вы меня злодеем?

Скорее всего – да. Я точно не герой этой истории.

А если вам предоставят выбор: казнить или помиловать? Даровать жизнь существу, которое забрало у вас все? Или нажать на курок, затянуть петлю, сломать каждую кость в крепком человеческом теле?

Я выберу казнь. Всегда.

Он не заслужил жизни даже в тюрьме. Даже в одиночной камере. Такие люди не достойны привилегии под названием жизнь. Забирая невинные жизни, они подписывают контракт с дьяволом. И для них этот Дьявол – я.

Я их погибель и страх. Я их финал. Я заберу все, каждый последний вздох, последний взгляд, каждую крупицу их страха. Теперь это принадлежит мне.

Готовы ли вы, мисс Петерсон, вступить на этот путь? Нужно ли это вам?

– Вы не испытаете удовлетворения от мести, – делаю шаг в ее сторону, сокращая расстояние между нами. – Вы не успокоитесь. Никогда, – еще один шаг. – Ваша душа умрет с последним вздохом вашей жертвы. – Теперь я стою совсем рядом с мисс Петерсон. Опять вижу веснушки на носу, немного потресканные губы и голубые глаза, в которых печаль смешивается с восхищением. – Навсегда.

Несколько секунд ничего не происходит. Мы так и стоим друг напротив друга. Изучая. Пожирая. Медленно провожу взглядом по лицу, останавливаюсь на приоткрытых губах. А она будто чувствует и увлажняет их кончиком розового языка. Я, кажется, не дышу. Если я вдохну воздух, который сейчас сконцентрировался вокруг нас, я уверен, что пожалею об этом. Мисс Петерсон тоже не дышит. Ее грудь не поднимается в такт дыхания.

Я хотел напугать, выгнать. Что вновь происходит?

Опять это чувство, опять я ощущаю эту тяжесть в мышцах. А каждый волос на моем теле поднимается от неконтролируемых мурашек. Мы даже не касаемся друг друга, но я будто уже сжимаю ее ягодицы в своих руках. Член моментально отзывается на эти странные ощущения, неудобно встает и упирается в ткань. Хочется поправить его. Но если кто-то шевельнется, этот момент исчезнет.

Сколько мы уже не дышим? Секунду? Минуту? Часы? Всю прошлую жизнь? Не знаю, вновь эта растерянность от реакции собственного тела.

– Я уже мертва…

Шепот срывается с ее губ. Запах моей зубной пасты, смешанный с бергамотом. Что-то терпкое, цветочно-сладкое и одновременно мягкое. И момент прерван, разрушен.

И пистолет выстрелил, петля затянулась.

Не понимаю, как это произошло, но я уже пожираю губы мисс Петерсон. Кто сделал первый шаг?

Не важно.

Это не поцелуй, это борьба. Будто мы пытаемся насытиться друг другом, уничтожая. Кусая. Проталкиваюсь языком далеко, как только могу раздвигаю ее зубы. Ее язык моментально реагирует и начинает тоже проталкиваться в мой рот. Разрешаю. Но прикусываю. Сам не понимаю почему. Солоноватый металлический вкус заполняет наши рты. Мне не жалко, не стыдно. Мне вкусно. Сладкий вкус крови пьянит. Мне хочется больше этой новой терпкости и борьбы. София в моих объятиях, но она сопротивляется, она своенравная, странная, ненормальная.

– Амх.

То ли хрип, то ли… не знаю. Все равно. Прижимаю практикантку к себе, словно хочу втолкнуть в свою кожу, слиться в один организм и жить с ее безумием внутри, сжимаю ее выступающие ребра, а она тянет мои волосы на затылке и задыхается.

Сейчас мне не нужен воздух.

Мисс Петерсон начинает немного тереться об меня, и я уже готов прижать ее к стене, вытащить член и погрузить в нее. Сразу, грубо. Не разрывая пожирания. Уничтожения. Сколько у нее было мужчин, почему я думаю про это сейчас? Целовала ли она их так же?

Безумие.

Я не знаю, о чем мы говорили, сейчас все равно.

Ее тело так податливо, оно будто горячий воск плавится в моих руках, я только хочу прижать сильнее, а она уже жмется сама. Я будто голодал всю жизнь, не целовал женских губ, не сжимал тела. Я так и держу ее за острые ребра, там точно останутся синяки.

Не важно.

Не сейчас.

Она кажется совсем маленькой рядом со мной, понимаю, что мне приходится наклоняться. Но сейчас все равно, я хочу чувствовать ее всю, касаться кожи, провести языком по каждому шраму от порезов, на запястьях, на бедрах. Хочу попробовать ее всю, целиком, забрать, спасти, наказать, показать ей тьму и одновременно защитить от нее.

– Отв-е-е…

Она что-то говорит, но не разрывает поцелуй, ее руки изучают мою спину, гладят шею и цепляются за плечи, притягивая меня ближе. Будто это возможно.

– Зво-ня-т.

Что?

На секунду перестаем пожирать друг друга. Упираемся лбами и дышим в губы. Наваждение отступает, понимаю, что мы в моей спальне, я все еще держу мисс Петерсон за ребра, а ее руки на моих плечах. Горячее дыхание продолжает смешиваться. Понимаю, что она говорила. Мой телефон на тумбочке звонит, но я даже не слышал его. Ловлю себя на мысли, что не хочу убирать руки от ее тела. Но убираю, быстро. Будто обжигаясь от прикосновения. Она тоже реагирует мгновенно. Мы буквально отпрыгиваем. Словно бы не взрослые люди, а подростки, и нас застукали родители.

– Извините, мисс Петерсон.

Не знаю, за что извиняюсь: за то, что мастурбировал в душе, представляя высунутый язык практикантки, или за то, что укусил этот самый язык и наслаждался сладким вкусом крови. Или за то, что потерял голову.

– Не извиняйтесь.

Она стоит и улыбается. Опять.

– Вы правы. Не буду.

– Ответите?

Мисс Петерсон кивает в сторону телефона.

– Пожалуй.

Беру в руку телефон и смотрю на незнакомый номер.

– Слушаю.

Пару секунд на другом конце провода тишина.

– Профессор?

Женский голос обращается ко мне. Но я не даю свой личный номер, не позаботившись о том, чтобы звонивший определялся. Значит, я свой телефон не давал.

– Кто это? – все же уточняю, мельком поглядывая на Софию, удостоверяясь. Что она не пропала. Она прислушивается, и могу сказать наверняка, слышит собеседника.

– Дейзи, – с обидой в тоне представляется она.

Не сказать, что я удивлен, подсмотрела мой телефон у Розы? Сейчас я даже благодарен ее звонку. Если бы не он, то мы бы предавались разврату с мисс Петерсон. Уверен, мы бы не стали искать причин, чтобы остановиться. Но странный порыв мог закончиться излишней эмоциональной привязанностью. Удивительно, я хочу мисс Петерсон и нет. Мне хочется ее тело, хочется ее вкус. Но не хочется узнавать ее еще дальше. Не хочется