Ленты и ножи - Елена Сокол

– Я надеялась, что ты придешь, – хрипло произношу я на русском.

Он только что зверски убил человека. Ради меня. У него два ножа в кармане, и лезвие каждого из них может сейчас вонзиться в мою плоть. Но ведь он явился сюда, чтобы освободить меня, так?

– Я не мог не прийти, – шепчут его губы на польском.

У меня не получается отвести от них глаза. Разве у дьявола могут быть такие красивые, полные губы? Они так и манят припасть к ним и попробовать их сладость на вкус.

– И ты очень вовремя, – замечаю я на смеси двух языков, продолжая дрожать всем телом.

Ян кладет свои руки мне на плечи и прижимается лбом к моему лбу, забирая часть моего волнения. Ему приходится горбиться, чтобы стоять в таком положении, а мне встать на кончики пальцев, чтобы быть ближе к нему. В келье густо пахнет кровью и плавленым воском, а я чувствую лишь запах своего спасителя: перец, табак и хладнокровие. Он даже не вспотел, расправляясь с насильником.

– Скоро здесь будет куча полицейских, – тихо произносит Ян, не сводя с меня глаз.

Я чувствую головокружение. Он решительно впускает пальцы в мои волосы, наклоняется. Его дыхание обжигает мне лицо. Мое сердце и так бешено стучит, но теперь еще и рвется из груди. Я мягко оседаю в руках убийцы, подаваясь навстречу. Ян слегка прикусывает мою губу – это еще не поцелуй, но его обещание. Мое тело, теряя контроль, требует продолжения. Возможно, мне следовало бежать от этого мужчины, и как можно дальше, но я бессильна против него – во всех смыслах.

– Там другие девушки, – шепчу я ему в губы. – Нельзя оставлять их здесь, нужно им помочь.

– Веди меня, – говорит он.

Ян снимает куртку и набрасывает мне на плечи. Словно ребенку, заботливо поднимает капюшон. Рукава висят до колен, я буквально тону в ней, но это самое уютное место из всех, где мне хотелось бы оказаться. В нем я окружена его запахом и чувствую себя защищенной.

Мы выходим под ливень, держась за руки. Я веду Яна к спальному корпусу, он вышибает двери с одного удара. Дверь в саму спальню подается не с первого раза, но в конце концов тоже ему уступает.

– Что происходит? – спрашивает монахиня, прибежавшая на шум.

Но, увидев нож в его руке, отшатывается к стене.

– Вы свободны! – кричу я.

Девушки толпой выбегают из спальни, бросаются на улицу и разбегаются кто куда. Даже не представляю, как далеко они успеют убежать под таким ливнем.

– Это он? – спрашивает Злота, бросив на Яна восхищенный взгляд.

Я киваю, а затем крепко обнимаю ее и остальных подруг.

– Самая короткая дорога во Фромборк тянется вдоль леса, – говорит им Ян. – Главные ворота открыты. Удачи.

В коридоре собирается все больше монахинь, а мне не хочется, чтобы он прирезал кого-то из них, поэтому я тяну его за рукав. Злость в его глазах при взгляде на меня меняется на покорность, и он опускает нож. Я беру его за руку и вывожу из здания под причитания сестер. Небо разрывают гром и молнии, а мы бежим, продираясь сквозь мутную пелену, к воротам, а оттуда дальше – в никуда.

Приподняв капюшон, я вижу, как два десятка девушек разбегаются в стороны: кто в поле, кто в лес, кто к дороге, надеясь поймать в этой глуши попутку. Смотрю и понимаю, что мы дали им на самом деле совершенно ничтожный шанс вырваться. Те, кто посильнее, доберутся до Фромборка и сумеют спрятаться, остальных вернут в приют – если не полиция, то их же собственные родители. Часть из них смирится с судьбой, другие сойдут с ума, а третьи, приняв послушание, станут такими же садистами и будут измываться над бедными девушками, преданными семьей и оставленными в этой дыре без связи с внешним миром.

Нужно было сжечь этот чертов монастырь. Перебить всех его обитателей. Нужно было…

Я оборачиваюсь, бросаю взгляд на огни приюта и вдруг испытываю колоссальное облегчение. Желание отомстить никуда не исчезает, но постепенно притупляется – чем дальше мы уходим от этого зловещего места, тем легче мне становится дышать.

– Сюда, – Ян уверенно направляет нас в лес.

Здесь, под кронами деревьев, дождь не так беспощаден. Почва под ногами проседает при каждом шаге, воздух пахнет прелой листвой и хвоей. Никаких тропинок, мы просто продираемся сквозь тьму. Я следую за Яном и не задаю вопросов. Мне так спокойно, словно не мой самый страшный кошмар ведет меня сквозь лесную чащу в неизвестность.

Я почему-то знаю, просто знаю, что мне ничего не грозит, пока я рядом с ним. Хотя, возможно, это такое же обманчивое чувство, какое бывает у дрессировщика, который кладет голову в пасть тигру: он просто надеется, что сегодня киса не голодна, что киса достаточно привязана к нему и ей можно доверять. Но киса – все еще жестокий дикий зверь, который, почувствовав голод или охотничий азарт, легко перешагивает границу между «мой хозяин» и «мой обед».

– Как ты нашел меня? – спрашиваю я, когда на границе леса, вдалеке вдруг появляются огни города.

– Пришлось спросить у твоих родителей, – отвечает Ян.

Я останавливаюсь. Ему тоже приходится.

– С ними все в порядке, я не тронул их, – говорит он, обернувшись.

Я пытаюсь понять по его глазам, правда это или нет. По моей спине пробегает холодок, руки немеют.

– Тогда как? – у меня в горле пересыхает.

Ян нависает надо мной, его пальцы нежно касаются моего подбородка.

– Посмотри на меня, – требует он.

Я поднимаю на него взгляд.

– Они живы, – произносит Ян.

– Правда?

Он кивает.

– Твоим сестрам нужны родители. Я сам рос в детдоме и знаю, что лучше жить в семье, чем в таком месте.

– Спасибо, – выдавливаю я.

Ян гладит меня большим пальцем по щеке, его губы трогает улыбка, кажущаяся слегка безумной и очень нежной одновременно.

– Я никого не трону без твоего разрешения, Мара, – обещает он. – Но если ты составишь список людей, которых нужно лишить жизни, я сделаю это без промедления.

– Хорошо, – облегченно выдыхаю я.

Теперь мне окончательно ясно, что ему можно доверять. Он не какой-то там псих, он – обычный парень, которому я небезразлична. Ну ладно. Необычный. Но разве Бог не учит нас принимать друг друга вместе с нашими недостатками? Любить не за что-то, а вопреки всему?

Я кладу ему ладони на лицо и притягиваю к себе для поцелуя. Чувства внутри меня бушуют со сверхъестественной силой – это Ян пробудил ее во мне. Я