Малум - Юлия Макс

– Конечно.

Там пани Фератовой тоже не оказалось. От старой башни вниз к воде шел резкий спуск. Они обошли строение и остановились возле уходящего в воду каменистого склона. Чтобы как-то заполнить возникшую тишину, Эва спросила:

– Это ваша вторая жена? Я просто заметила, что фамилии у вас разные.

Староста оторвал взгляд от склона, и, прежде чем он ответил, на его лице всего на долю секунды промелькнула злобная гримаса, которая тут же сменилась печальным выражением. Может, ей почудилось после бурчака? Сиреневые сухие губы растянулись в улыбке, и Эва вздрогнула.

– Да. Первая скончалась десять лет тому назад. Болела.

Губы! Вот что не давало ей покоя! Его губы. Сухие губы даже тогда, когда он якобы делал глоток из стакана. Староста не пил алкоголь! Это, конечно, могло быть совпадением, да и возраст преклонный. Возможно, следит за здоровьем или соблюдает диету. В книге не писали, могли ли монстры жить с обычными людьми. А если жили? Почему он тогда хотел утопить собственную жену?

В кармане завибрировал мобильный. Эва машинально взглянула на сообщение от Баала:

«Нашел случайно. Может пригодиться. В преданиях Х выглядит как обычный человек небольшого роста, но его можно узнать по одной характерной особенности: из левого кармана камзола (или левого пола фрака), короче, из левого кармана одежды у него постоянно капает вода».

Староста заметил, что Эва, читая, задумалась и застыла, смотря на него, поэтому нервным движением прижал сумку к левому боку. Эва задышала чаще. Левый бок. Карман, из которого льется вода. Он его прикрывает!

Все это время они следили не за тем мужчиной. Пан Жарливый, скорее всего, не пил, представляя закон и порядок на празднике, поэтому купил бутылку вина, чтобы отнести домой.

Вокруг них было пусто. Все гуляли в центральной части замкового двора, и если она закричит, то никто ее не услышит.

«Что делать? Думай, Эва! Думай!»

– Примите мои соболезнования по поводу первой жены, – запоздало ответила Эва, нащупывая в кармане веревку из лыка. Что делать дальше, если даже и успеет затянуть на нем петлю, она не знала.

– Принимаю, – ответил пан Рыбарж более глубоким, более тяжелым голосом и сделал шаг к ней.

Эва выхватила веревку из кармана и взмахнула ею перед лицом хастрмана на манер кнута. Тот так ловко увернулся, словно был змеей, а не человеком, и кинулся на нее. Эва отшатнулась, ее ноги поехали по камням насыпи, что вела прямиком в реку. Она выронила веревку, замахала руками, как птица, пытаясь не покатиться вниз. Хастрман со злорадной улыбкой наблюдал за ней. Эва сгруппировалась и ухватилась за тонкие ветки кустарника, тут же возвращаясь на место их беседы.

– Ох, ведьма. Зря ты сюда приехала. Здесь я главный! – прошипел он и оскалил тонкие иглы зубов, которые ну никак не могли принадлежать человеку. – Зато теперь твоя душа будет кормить меня многие, многие столетия!

– Отравишься, – бросила она и начала медленно пятиться от него и склона, попутно нащупывая в кармане мобильный. – Зачем ты стольких убил за такой короткий срок?

– Так надо! – рявкнул он и предвкушающе облизнулся, прежде чем напасть.

Тяжелое, пусть и небольшое тело сбило ее с ног, но Эва успела сделать единственное верное движение ногой, которое пришло ей на ум. Она ударила в пах.

Хастрман скорчился, брызгая зеленой слюной прямо в лицо. Шею сдавили ледяные руки. Эва забилась, пытаясь сбросить его с себя, когда на монстре появилась знакомая петля, которая тут же затянулась на горле. Старосту отбросило в сторону, и Эва увидела Якуба, наматывающего часть волокнистой веревки себе на руку и похожего сейчас на слегка пьяного, но очень злого погонщика скота.

– Сука! – прошипел староста, дергая веревку. От шеи шел пар, древесное волокно оставляло на коже энсиа ожоги. – Сними ее!

– Ты в порядке? – Якуб протянул Эве свободную руку, но она поднялась сама.

– Это не работа, а черт знает что! – прошипела Эва.

Ее трясло, тело прошиб холодный пот. Боковое зрение показывало десятки размытых фигур, окруживших их.

– У меня есть пистолет, он в моей комнате под подушкой. – Голос Якуба был таким же холодным, как и руки, сомкнувшиеся до этого на шее Эвы. – Принеси, пока я отволоку его за башню.

– Подожди. – Она посмотрела на хастрмана. – Зачем столько жертв? Ты же не убиваешь так часто. Что случилось?

– Да пошла ты! Сатанинское отродье.

– Назови причину, и тогда мы не убьем тебя, – отчеканила Эва и подняла руку, призывая Якуба, который уже открыл рот, засунуть свои возмущения обратно.

– Повторяющееся действие. Ты это делаешь для чего-то особенного, – ледяным тоном протянул Ягр. – Я прав? – повернулся он к старосте.

В выпученных жабьих глазах промелькнул испуг.

– Похоже на ритуал, – подхватила Эва. – Зачем?

Существо, бывшее хастрманом и старостой маленького города, задергалось, застонало, пытаясь вырваться на свободу.

– Можете убить! Я не скажу.

– А могли бы отпустить, – протянула она искушающе, а Якуб потянул за веревку. Удавка сжала шею старосты еще сильнее, и он захрипел.

– Я сделал как велено. Сломал один из шести порогов. – Рыбарж сомкнул челюсти, как человек, который понял, что сболтнул лишнего.

– Ну! Говори дальше! Что за пороги?

Ягр снова потянул за веревку. Хастрман завыл от боли. Воняло горелой плотью и тиной. Он менялся. Кожа стала бледной, на руках между пальцами появились перепонки, а вся его одежда окрасилась в зеленый цвет. Эва достала телефон и трясущейся рукой сделала пару фотографий для отчета.

– Больше ничего не скажу, – прошипел он, пытаясь ползти в сторону склона и воды.

Якуб дернул его на себя. Петля сжала и без того задыхающегося монстра, и он забился в судорогах. Когда глаза хастрмана закатились, Эва поняла, что нужно ослабить веревку, но не успела. Он обмяк. Веревка сама собой провисла и больше не удерживала шею. Бледная кожа начала сохнуть на глазах, затем трескаться. В этой массе уже никто бы не узнал старосту города Ослов. Всего лишь страшного и худого старика с обезображенной внешностью.

– Веревка сама по себе его убивает, – констатировал Якуб, потрясенно рассматривая то, что лежало на земле.

Эва оглянулась, но возле башни и дальше они были единственными людьми, а веселье, маячившее метрах в двухстах от них в палатках, только набирало обороты.

– Ты появился вовремя, – заметила она, стараясь, чтобы это не звучало как похвала.

– Я заметил сумку на левом боку, вылетел из пансиона и успел увидеть, как вы шли к башне. Да и Жарливый рассказал, что купил себе вино домой. Тут все и сложилось.

Они стояли