Малум - Юлия Макс

Якуб привстал и разлил напиток по стаканам. Эва понюхала свой, закрыв на секунду глаза. Бурчак пах солнцем, виноградной сладостью и приятными, пусть с примесью грусти, воспоминаниями.

– Спасибо еще раз за спасение, – с признательностью повторила пани Фератова и отпила из стакана.

Якуб с Эвой сделали то же самое. Бурчак сразу коварно ударил в голову. Делая первый глоток, можно было подумать, что пьешь газированный виноградный сок, но спустя минут десять мысли и чувства окрашивались в яркие цвета.

– Пани Фератова, – Эве показалось, что язык у нее стал непослушным. – А кроме того, что вы рассказали Якубу, что-то еще вам прабабушка говорила?

Учительница хмельно улыбнулась.

– Да я вроде все вам выложила.

– Может, что-то, что насмешило вас или показалось дурацким? Что вы посчитали таким, когда были маленькой?

Пани Фератова задумалась и тут же поставила стакан с бурчаком обратно на стол.

– Было! Хастрман не пьет алкоголь. Он для него отрава. Бабка моя еще говорила: вот бы дед у нас был из рода хастрмана, тогда бы к бутылке не прикладывался.

Якуб разлил остатки вина из литровой бутыли и убрал ее со стола, а потом переглянулся с Эвой.

– Добрый день, молодежь.

Перед их столом остановился староста со стаканом в руке. На нем была куртка, а на плече висела прямоугольная кожаная сумка под ноутбук, словно он только что вышел с работы. Пани Фератова сразу же поднялась и взяла его под руку.

– Спасибо вам, что уберегли мою жену от смерти, – несколько высокопарным тоном сказал пан Рыбарж и отсалютовал им стаканом. Пришлось выпить с ним за компанию.

– Вам обновить? – спросил Якуб.

– О, у меня еще осталось, – отказался староста и улыбнулся. Губы у него были совершенно сухие, потрескавшиеся.

Возле палаток они заметили и главу участка Жарливого, который выбирал вино и крутил в руках то одну, то другую бутылку. Увидев Эву и старосту, глава поспешил к ним. Пан Жарливый держал под мышкой бутылку с вином, но ничего не пил.

Они перекинулись парой фраз, после чего староста с учительницей отошли к палаткам с едой. Глава полицейского участка приладил стеклянную емкость в левый высокий карман фирменной темно-синей куртки и, неловко попрощавшись, отошел к своим знакомым. Снаружи на кармане у него было то ли мокрое, то ли жирное пятно, притянувшее взгляд Эвы.

Ветер гнал редкие облака по небу, охлаждая ее лицо, разгоряченное спиртным. Якуб поднялся со скамьи.

– Что ж. Идем купим бурчак – и в народ: расспрашивать и разглядывать.

– Глава участка не пил спиртное. Все остальные мужчины, которых я тут видела, ходили со стаканом в руке.

– Я тоже это заметил, поэтому мы идем приглядывать и за ним тоже. – В серых глазах Якуба появился шальной блеск, который ей понравился.

Она притворно вздохнула, но тут же рассмеялась, чувствуя, как проходит внутренний спазм от событий последних дней, а быть может, это так с ней, вернее в ней, играл бурчак.

Якуб купил им по стакану белого напитка. Они пошли в толпу. Останавливались то у одного стола, то у другого. У Эвы кружилась голова от выпитого, а Ягр все покупал и покупал новые стаканы разных видов и сортов, которые они пили за знакомство с очередным местным жителем.

Эва не сводила глаз с главы полицейского участка, который и правда вел себя несколько странно. Все время придерживал свой карман с бутылкой, вообще ничего не пил, только ел, причем в больших количествах, и общался с продавцами в палатках. Староста все время проводил с пани Фератовой, часто прикладывался к стакану и выглядел слишком обычно для того, кто ночью пытался утопить нескольких женщин, включая собственную супругу.

В какой-то момент Эва перестала следить за ним и вообще за кем бы то ни было. Когда пол под ногами начал прогибаться, она пьяно рассмеялась, схватилась за руку Якуба, с трудом сфокусировала на нем взгляд и прошептала:

– Мне нужно на свежий воздух.

– Мы же и так на нем. То есть в нем. – Ягр неопределенно махнул рукой, а затем допил остаток из своего стакана. – Пойдем.

Праздник набирал обороты: бегали дети, сражаясь на деревянных мечах, смеялись взрослые, музыка играла громче и веселее. Все вокруг кружилось и кружилось у нее перед глазами.

Якуб почти потащил Эву на берег. Она плюхнулась прямо на мокрый песок и опустила руки в воду. Умылась. Окружающий мир перестал интенсивно вращаться и теперь просто шатался из стороны в сторону, как маятник.

– Ты что-то заметил? – пробормотала она заплетающимся языком.

– Нет. – Якуб сосредоточенно наклонился, чуть пошатываясь, и, зачерпнув воду, тоже умылся. Потом еще раз, при этом отфыркиваясь, как морж. Эву снова разобрал смех.

– Я в норме, – пьяненько хихикнула она и поднялась. – Идем ловить водяного хрена. И кажется мне, что это либо глава участка, либо совершенно другой мужчина, который находится не на празднике.

Вернувшись к палаткам, Эва купила им лимонада. Якуб присел за ближайший стол, расспрашивая о чем-то кастеляна.

– Эва?

Она обернулась, держа напитки. Перед ней оказался староста, виновато улыбаясь. Эва возвышалась над ним на целую голову, а то и две.

– Снова потерял пани Фератову. – Он громко сглотнул. – Вы ее не видели?

Эва даже протрезвела, ощущая, как ускорился пульс и стало трудно дышать. Вдруг хастрман уже забрал учительницу в реку? Она быстро осматривала людей вокруг, но нигде не видела главу полицейского участка – пана Жарливого.

– Нет, – в ее голосе и в мыслях появилась тревога. – Где вы ее видели в последний раз?

– Возле башни. Она с соседкой разговаривала, а потом куда-то отошла. Я звонил ей, но мобильный отключен, и по поиску я его не нахожу.

Староста нервно озирался, и Эве передалась эта взвинченность. Порыв ветра донес на праздничную площадь холодный речной запах, и она поежилась.

– Пойдемте поищем. – Эва было хотела позвать Якуба, но за столом его не оказалось.

– Мне кажется, ваш напарник отошел в уборную, – заметив, что она ищет Ягра, сказал Рыбарж.

– Хорошо. Пойдемте. Может, сделать объявление сейчас?

– Давайте сделаем, если сами ее не найдем, – староста устало улыбнулся. – Я бы не хотел зря пугать людей.

Эва вылила лимонад, выбросила пластиковые стаканы в урну и двинулась в сторону башни. Идя за старостой, она написала Ягру, что будет за пределами палаточного фестиваля искать учительницу. Голова снова пульсировала от боли, но теперь уже из-за бурчака.

Они вошли в полуразрушенную арку, из которой когда-то тянулся замковый коридор, затем посмотрели возле информационного центра.

– Давайте еще