Final Kill - С. Т. Эшман

Я наклонилась над столом и раскрыла ещё три папки. На меня смотрели обугленные тела с пометками «John Doe № 1», «№ 2» и «№ 3».

— Мы пока не знаем, кто они? — спросила я.

Роуз покачала головой.

— Наш судебный одонтолог и антрополог этим занимаются.

Я не отрывала взгляд от фотографий. Казалось, от них тянет запахом горелой плоти.

— Скоро будут их имена, — добавила она. — Новые базы данных должны ускорить процесс, благодаря облаку.

Я метнул на неё взгляд, нахмурившись.

— Давай я озвучу очевидное, — сказала Роуз тише. — Уверена, у тех трёх тоже есть уголовное прошлое или какой-нибудь поганый тайный «хобби». Детская порнография, убийства, изнасилования — кто, чёрт его знает? Но ты понимаешь, к чему я клоню, да?

Разумеется, понимал. Всё всплыло вскоре после того, как Ян Новак забрал Лию с концерта.

Роуз кивнула на папки:

— Думаю, это сделали они. Вместе.

Я откинулся, не отрывая взгляда от снимков:

— Кто-нибудь в группе по борьбе с насильственными бандами заподозрил что-то не то?

— Нет. Все уверены, что это Ла Мано Роха. Даже если у всех жертв скелеты в шкафу, всё равно подпадает под почерк картеля. Торговля людьми и сожжения заживо — классика Ла Мано Роха. Как в Бостоне в прошлом году. А с автобусами мигрантов, что прибывают с юга, и подавно…

Я медленно кивнул.

— И что? — Роуз приподняла бровь. — Хочешь, чтобы я что-то с этим сделала?

Я на секунду задумался:

— Например?

Роуз всплеснула руками и подалась ближе:

— Не знаю, Рихтер! С чего ты меня спрашиваешь? — она понизила голос ещё сильнее. — На это я не подписывалась.

— И что ты предлагаешь? Открыть расследование на Новака и Лию?

— На каком основании? У нас нет ни единой улики. Нас разнесут. И подумают, что мы спятили. Уронить Новака без Лии сложнее, чем уронить президента. А Домицио может прикончить нас в ту же минуту, как увидит, что мы против неё, — она глубоко вдохнула, будто собираясь с духом. — Так зачем вообще лезть? По-твоему, то, что они делают, действительно настолько плохо?

Я открыл рот, потом закрыл. Не знал, что сказать. Уже и сам не был уверен, где стою. Должен ли я переживать из-за того, что они сожгли парочку извращенцев, трогавших детей? Кому не плевать?

— Если честно, — прошептала Роуз, опуская взгляд в папку, — мне их не жаль. Ни одного. Даже женщину. У неё в деле… она получила всего четыре года за пособничество в торговле детьми, потому что были только показания свидетелей, а твёрдых доказательств — нет. На момент ареста у неё дома детей не нашли. Наверняка после выхода она вернулась к делу. Просто взгляни на её активы. Порше. Дом. Всё куплено за наличные. Так что если спросишь меня, — Роуз подняла на меня глаза, и в них блеснуло, — пусть Лия и Новак делают своё. Как какая-то вывернутая наизнанку парочка из ада. А мы с тобой… вернёмся к работе агентами, закрывая глаза на редкие странные дела с их подписью по всем углам. Никто вопросов не задаст. Они не знают того, что знаем мы.

Я лишь слушал, а её слова убаюкивали и затягивали, как кобру, покачивающуюся под игру флейты.

— Мы увязли по уши, Рихтер. Но если когда и стоило это остановить, то сейчас. Я готова снова быть настоящим агентом ФБР. Брать плохих парней. Тем, что у нас есть в бюро, — она откинулась на спинку стула, не отводя от меня взгляда. — Давай снова будем хорошими.

Возможно, Роуз права.

И, возможно, права и Лия.

Может, мы и вправду можем существовать с похожими задачами, но разными путями.

Может, я слишком долго сидел на своём высоком коне, взирая сверху со своей моралью, как мнимый святой. Реджина Кинг изменила для меня всё. Мы доверили это системе — и теперь она мертва. Я не сомневался: будь Лия тогда убила Ночного Преследователя, когда у неё был шанс, Реджина была бы жива. И бог знает, скольких детей уберегло то, что эти больные ублюдки превратились в пепел.

Но я не мог просто пойти дальше, делая вид, что ничего не случилось. Кто знает, что Новак наговорил Лии, какими методами втянул её в это дерьмо? Она доверяла мне, а я не из тех, кто подводит. Тем более после того, как она спасла мне жизнь. Я буду заходить к ней домой столько раз, сколько понадобится, пока не получу шанс поговорить с ней.

Я медленно кивнул и захлопнул манильские папки так, будто они весили тонну. В тот миг, как крышки щёлкнули, температура в комнате, казалось, вернулась к норме.

— Ты — специальный агент, возглавляющий бостонское управление ФБР, — сказала Роуз.

Она была права. Большую часть времени я проводил в БЭУ и доверял начальникам подразделений вести дела своим ходом без моего участия. Но всё же командую здесь я.

— Можешь оставить меня в «Насильственных бандах» ещё ненадолго, чтобы вокруг этого дела всё было тихо, — добавила она. — Им не помешает помощь.

— Нам тоже, с Хизер в декретном, — бог её храни. У неё снова ребёнок, и нам её очень не хватало.

— В «Насильственных» Хиггинс и Мур на длительной нетрудоспособности. Хиггинса подстрелили на последнем задании, а у Мура на барбекю случился инсульт.

Я всё это знал. Агенты были в дефиците везде, но «Насильственные банды» пострадали сильнее.

— Ага, — сказал я. — Пожалуй, ты права. Останься там пока.

Она кивнула, затем поднялась, оставив папки на моём столе. У двери остановилась.

— Ещё одно, — сказала она, обернувшись. — Ковбой встречался с матерью Карла Карра.

Я напрягся.

— Да он, чёрт возьми, что сделал?

— Слышала, как он обсуждал это с Мартином. У него целая теория, будто Карл Карр — серийный убийца.

Я раздражённо выдохнул:

— Ради Христа.

— Мартин не повёлся. Сказал бросить бред и заняться работой. Но ты помнишь, чем в прошлый раз кончилось, когда агент ФБР сорвался, гоняясь за маньяком, в которого никто, кроме него, не верил.

Разумеется, помнил. Тогда Ковбоем был я, а Ларсен… он сидел как раз там, где сейчас сижу я. Дежавю было зловещим.

— Д strьмо, — сказал я. — Что-нибудь придумаю. А пока присмотри за ним, ладно?

Роуз закатила глаза.

— Переведи его в отдел по насильственным преступлениям. Поработай с ним в паре по делам БЭУ, — сказал я.

— Да ладно. Прям как копы-напарники? — возмутилась Роуз.

— Ага, как напар—

Дверь распахнулась без стука, и Ковбой просунул голову.

— …ники, — договорил я.

— Мне послышалось «напарники»? — спросил Ковбой.

— Господи Иисусе, ты вообще про стук слышал? — спросил я.

Ковбой ухмыльнулся и постучал