Final Kill - С. Т. Эшман

Я вздохнул:

— Что тебе нужно, Ковбой?

— А, да, — он пошуршал бумагами в руках. — Помните Карла Карра?

Мы с Роуз переглянулись.

— Господи, Ковбой, нет, нет и ещё раз нет, — сказал я. — У меня нет на это времени. Насколько я слышал, Карр исчез. Сбежал или вроде того.

— Да, это его мать сказала, но что-то не сходится. С тех пор как вы велели проверить дорожные камеры его красного пикапа, у меня по нему странное чувство.

— Ковбой… — начал я.

— И вот посмотрите, — он замахал бумагами. — Его пикап стоял у концертного зала пианистки, а потом у её дома, многократно, за две недели после исчезновения Натали.

— Ковбой, — повторил я, уже жёстче, раздражённей.

— У нас всё на камерах. Такой, как он? Классическая музыка? Не верю. Думаю, он сделал с Натали что-то, о чём она не говорит. Боится сказать. И теперь он может планировать похи—

— Маккорт! — рявкнул я, и голос разнёсся по комнате.

Роуз метнула в меня острый, осуждающий взгляд. Ковбой застыл, глаза расширились.

Но это надо было остановить. Сейчас.

— Я только что услышал, что ты ездил к матери Карла Карра, хотя я велел держаться подальше. Это правда? — в моём голосе звенел гнев.

Ковбой кивнул.

— И теперь ты здесь, выкладываешь дни исследований по теме, которую я велел закрыть. У нас, что, в БЭУ нет работы, кроме как гоняться за мужиком, который платит за консенсуальный секс? Ни убийц? Ни насильников? Мир, блин, превратился в сплошную любовь и мармеладных мишек, пока я отвлёкся?

Тишина сгущалась. Ковбой откашлялся:

— Нет, сэр. Не превратился.

— Значит, в БЭУ есть реальная работа? Которую твои коллеги делают за тебя, пока ты ушёл в побочку, будто это чёртова «FBI: Zelda 2.0»? Семья Реджины подаёт в суд на штат, прокурор пытается свалить на наши отчёты свой провал с его удержанием, у нас, возможно, подражатель Ночного Преследователя, Мартин только что сообщил о двух женщинах, найденных мёртвыми за месяц, обе в кукольных париках — и ты пальцем не шевельнул ни по одному из этих дел?

Я сверлил его взглядом. Хотел, чтобы он почувствовал мой гнев.

— Потому что ты хочешь выследить человека, которому не предъявлено ни одного обвинения, из-за исчезновения женщины, которую мы нашли? Женщины, сказавшей нам, что она сбежала с парнем?

С лица Ковбоя сползла бравада. Глаза стали широкими, смущёнными, полными сомнений.

И самое поганое — в глубине души я знал, что он прав. Ему просто нельзя было быть правым.

— Я… прошу прощения, сэр.

Я глубоко вдохнул, пытаясь взять себя в руки. Вспыхнули кадры, как Ларсен орал на меня за то, что я копаю под Лию Нахтнебель. Здесь же, в этом чёртовом кресле. Только тогда плохой была она, а хороший — я. Так?

— Хорошо, — спокойно сказал я. — Поработаешь с Роуз по делам.

— То есть под присмотром, как какой-нибудь ребёнок? — возмутился Ковбой. Но, увидев, как я побледнел, сдался. Его взгляд потух и скользнул к Роуз — словно отчитанный школьник, готовый выйти из кабинета директора.

— Ещё что-нибудь, сэр? — спросила Роуз.

— Нет, — сказал я. Я чувствовал себя дерьмом, но мне нужно было, чтобы он остановился. Гнаться за Лией сейчас было бы опасно, особенно с участием Новака.

Роуз кивнула:

— Ладно. Поговорим с полицией о двух мёртвых женщинах с париками, а потом посмотрим, не нужна ли «Насильственным» какая помощь.

— Нет, — остановил я их. Лучше было держать Ковбоя подальше от того места преступления. Понятия не имел, насколько активен он был за кулисами. — Сосредоточьтесь на жертвах с париками. Мартин ведёт дело нового серийного насильника. Нам нужны все силы в БЭУ.

Если Лия и Новак работают вместе, придётся вернуться к прежней тактике расследований. Надеюсь, у них хватит ума обходить активные дела ФБР. Бог свидетель, там хватает других плохих людей, на которых можно выйти — тех, по которым никто не заплачет.

— Есть, сэр, — сказала Роуз.

Ковбой кивнул, и они оба вышли.

Я проводил их взглядом, покачивая головой. Как, чёрт побери, Ларсен справлялся с этим годами, и никто не узнавал?

Я взял папку по сожжённой женщине и раскрыл её. Её полицейское фото было тяжёлым: она выглядела убитой жизнью.

Я со щелчком захлопнул папку.

Может, пора вернуться к норме, позволить Лие и Новаку заниматься своим. Но сначала мне нужно было поговорить с ней. Решение порвать исходило не от меня — от неё. А я не был готов её отпустить. Ноющая пустота в груди давала понять это предельно ясно.

Глава двадцать девятая

Роуз

Почти две недели прошло с тех пор, как мы с Ковбоем начали работать вместе — или, точнее, с тех пор, как я начала за ним приглядывать. Всё почти снова стало нормальным. Мир всё ещё был сломан, а я всё ещё была частью ФБР, пытаясь заделывать любые трещины, какие могла.

Мы только что закончили беседы с семьями двух мёртвых женщин. Семья Клаудии Уэйн, молодой медсестры, найденной мёртвой в парике, жила под Бостоном. Мы ехали обратно в офис, когда я заметила, что Ковбой не сворачивает на дорогу в город.

Я приподняла бровь:

— Мы что, едем на контактную ферму или вроде того?

Я взглянула в зеркало заднего вида, пока трасса таяла у нас за спиной. Голые деревья торчали на фоне серого неба, как скелеты.

Ковбой усмехнулся, но лицо тут же омрачилось:

— Семья Клаудии живёт недалеко от места, которое я хочу тебе показать, — он тряхнул головой, будто прогонял мысль. — Странно. Как знак какой-то.

Я метнула в него взгляд:

— Знак? О чём ты вообще?

Пальцы Ковбоя сильнее сжали руль; он выдохнул:

— Мне… нужно тебе кое-что сказать. Но ты не можешь говорить об этом Рихтеру.

Я подалась вперёд, сиденье скрипнуло:

— Ковбой, нет. Абсолютно нет. Нет. Нет. Я не хочу слышать—

— Я вчера говорил с Натали, — выпалил он.

Я дёрнулась на сиденье и резко к нему повернулась:

— Да ты что, охренел?

Он поднял руку, словно это могло погасить вспыхнувший во мне огонь:

— Пришлось. Что-то не так. Я это нутром чувствую. Рихтер всегда говорил доверять инстинктам, верно? Что твоя интуиция — это половина расследования. Вот я и доверился, и нащупал кое-что крупное, — челюсть Ковбоя напряжённо свелась. — Так почему он меня не поддерживает? Он обращается со мной как с ребёнком, Роуз. Та громкая операция в особняке? Где вы улетели на вертолёте, как чёртов Джеймс Бонд? «Забудь, Ковбой. Совершенно секретно — детям не положено», да? «Да пошёл он, Ковбой.