Леший. Царь ледяной пустоши - Артур Гедеон

обязанность, у них в городе своих забот хватает, а жалоб или нареканий от жильцов к ним не поступало. Правда, одна пожилая женщина из местных, полуночница, увы, полуслепая, живущая напротив гостиницы, увидела во сне, как на балконе появились двое – молодой человек и девушка, и оба были обнажены, а затем они забрались на парапет балкона и прыгнули вниз. Но не разбились, а полетели! Пожилая дама наслаждалась во сне этим зрелищем. Давно уже к ней не приходили такие фантазии, а тут вот свезло. Видать, в последний раз. Кривонос подсчитал: балкон напротив окон полуслепой дамы как раз и был частью номера, который снимала Алена. И где сейчас куковал он сам. И ведь одежда его внучки, вот какое дело, осталась в номере. Эту одежду он собрал в один пакет и спрятал в шкаф, чтобы она не бередила лишний раз его измотанную душу.

Генерал не спал уже двое суток, но рано или поздно он должен был сломаться. И наконец тяжелый сон сморил его, а с ним пришел и кошмар…

Он увидел сидящего напротив его кровати, на комоде, черного бородатого человека в тулупе. Черным он казался, потому что в номере была ночь, лампы потушены, и только луна освещала пространство. За спиной у бородача как будто были сложены крылья.

Кривонос поднял голову:

– Ты кто?

Тень чуть подалась вперед:

– Доброй ноченьки, генерал!

Кривонос сел на постели:

– Ты кто такой?!

Черный человек встал со стула. Крылья стали шире.

– Лежи, лежи, генерал, тихонько лежи! А то осерчаю…

Он узнал этот голос! Он не слышал его уже лет тридцать пять, но узнал!

– Это что мне в спину колет? – спросил ночной гость и обернулся. – А-а, вон оно что! Опять Ты? Всюду Ты. – Он снял со стены небольшую картину со Спасителем на кресте и отшвырнул ее в сторону. – Ну так и отправляйся вон!

– Ты! Ты! – яростно шептал Кривонос. – Вернулся!

И вдруг ночной гость метнулся к нему, его крылья превратились в полы расстегнутого тулупа. Он заскочил и сел на генерала верхом, вцепился в плечи и вдавил их, заставив старика жердью вытянуться вдоль кровати.

– В пижамке ты, смотрю, прямо-таки скромный пенсионер. Да только знаю я, какой ты скромный, душегубец. Уморил небось людишек не меньше, чем я. А, что скажешь? И пижамка-то какая, в сердечках. Аленка небось подарила, а?

– Что?! – попытался вскочить Кривонос, да куда там. – Откуда ты про Алену знаешь?!

– Ты не ори, не ори на меня. А вот знаю про Алену, теперича все про нее знаю. И голосок ее знаю, и где и какая родинка, смекаешь, тоже знаю! У нее родинка сердечком, как у тебя на пижамке, только под самым животиком, знаешь или нет? Или тебе она ее не показывала? А, старче?

С яростным хрипом Кривонос попытался еще раз сесть и сбросить черного негодяя, но тот быстро и сильно отбил его руки, потянулся и зажал в раскаленных ладонях виски генерала.

– Хочешь увидеть ее?!

– Хочу, хочу!

– Точно хочешь?

– Точно, проклятый!

– А хочешь увидеть все ее глазами? Что было с ней?

Кривонос уже плакал от бессилия и ярости.

– Да, хочу увидеть, а что с ней, что?!

– Я ведь тебе говорил – отомщу! А теперь – смотри! Смотри!

Так часто бывает, когда из одного сна человек вываливается, но не в реальность, а в другой сон, еще более глубокий и затяжной, попадает в него как в болото, в трясину, из которой не вырваться. Этот сон ты должен посмотреть от начала и до конца. Тебя как будто запирают в нем и говорят: можешь хоть сдохнуть, но ты увидишь все!

И генерал Кривонос увидел, но уже не себя. Он растворился где-то в пространстве, стал только свидетелем событий, не более того. И чувства были не его – он стал просто кинокамерой, которая следила за событиями и фиксировала их.

Он увидел ее – спящую. Свою внучку Алену. Она подтянула одеяло к подбородку и тихо посапывала. Такая трогательная, как ребенок. Какой он видел ее тысячи раз! А затем и его, наблюдателя, не стало – осталась только мирно спящая в постели темноволосая девушка.

Алене снился чудесный сон. Она бежала по солнечному полю, по мокрой от утренней росы траве, бежала нагой. И так была опьянена этим чувством счастья, что не желала просыпаться. Она знала, что это сон. Она знала, что сейчас она спит в провинциальной гостинице после отменной пирушки, которую они устроили втроем. Они приехали в этот городишко, чтобы отдохнуть от раскопок, оторваться, а потом вернуться и все продолжить. Поэтому, когда она набегалась по мокрому полю и вернулась в своем сне в гостиничный номер, ее ничего не удивило.

Шумная волна смыла предыдущую картину, и она оказалась на большой казенной кровати.

Но была она тут не одна…

Алена рывком повернула голову влево – рядом с ней на постели лежал удивительной красоты юноша. Не как из качалки или с пляжа, какой-нибудь волейболист, или с обложки глянца, а другой. Она догадалась: из другой эпохи! Таких изображали художники эпохи Ренессанса, разве что стыдливо прикрывая их интимные места легкими воздушными тряпками. Может быть, Аполлон, или Адонис, или один из героев Эллады. Конечно, юноша был обнажен. Лежал на правом боку и, подперев голову рукой, смотрел на нее. Он был идеален, а когда человек видит что-то идеальное, он инстинктивно хочет обладать этим. И в этом нет ни греха, ни корысти. Просто так устроена природа и так устроен человек. Вы слышите прекрасную музыку – и вот вы уже остановились и внимаете гармонии. Или же вы узрели живописный шедевр, так как же пройти мимо? Надо насладиться. Или вам подали самое лучшее вино на свете, неужто вы не сделаете ни глотка? Было бы просто глупо упустить такое благо. И если рядом с вами лежит в постели идеальное существо, которое по сути вашей природы должно вас притягивать, неужели вы откажете себе в радости познать его? Конечно нет.

Плотные кудри юноши спадали ему на плечи, он был силен и нежен всем своим естеством одновременно, и только глаза его загадочно горели чуть золотым светом. Необычным, непривычным. Но это ничего. Мало ли! «Я же сплю, – подумала Алена, – а во сне всякое может быть. Сны щедры на чудеса!» Тем более, этот свет его глаз тоже манил! Может быть, в реальной жизни она бы еще и закрылась, ведь тоже была обнажена, и попросила юношу назвать свое имя, представиться, хотя бы поболтать с ней, но от реальности