Леший. Царь ледяной пустоши - Артур Гедеон

тут не было ничего. Так кого она должна стесняться во сне? Это была просто эротическая греза, которая приходит ко всем, особенно когда физической любви не было продолжительное время. А двое ее близких друзей никак не могли поделить ее, и сама она боялась обидеть кого-то из них выбором. Предпочтешь одного – разобьешь сердце другому. А нравились ей оба. В своих эротических фантазиях она готова была предложить им любовь втроем. Об этом мечтают все девушки, были бы объекты любви достойные, просто не сознаются. И ее друзья, наверное, согласились бы, но все трое стеснялись сделать хоть какой-то решительный шаг. И потому все спали в разных номерах. Вернее, ее ребята спали в двухместном мужском, а она в своем. Вот к чему приводит стеснение! И нелепые путешествия втроем. А потом однажды ночью во сне к тебе придет такой вот юноша, как этот, что сейчас смотрел на нее, скинет одежду и возляжет рядом. Алена вспыхнула от своих мыслей. «С ночным гостем я не изменю никому, – решила она. – Буду делать то, что хочу».

«Я могу потрогать тебя?» – спросила она.

«Конечно, для этого я здесь», – ответил незнакомец.

И вот уже она осторожно провела рукой по его крепкому плечу и груди, по животу…

«А поцеловать? Можно тебя поцеловать?»

«Ты можешь делать все что хочешь», – сказал он.

Она потянулась и поцеловала его в губы – и он ответил ей, и это был самый упоительный поцелуй в ее жизни. От такого поцелуя закипает все естество! И вот уже она, набравшись смелости, изласкав, изучив его плечи, грудь и живот, ягодицы и бедра, запустила руку вниз живота и, улыбаясь незнакомцу, глядя глаза в глаза, стала нежно гладить его. Алена понимала, что делает все правильно, ведь рот юноши приоткрылся, он стал дышать прерывисто, в глазах появилась муть. Да и сама она уже была готова принять его…

Как же беззаботно это делать во сне! Никто ни в чем тебя не попрекнет, кроме твоего стыда, но сейчас его просто нет, никто не скажет, что это слишком. И самое главное – никакой ответственности! Только удовольствие! Причем любого накала, какой ты пожелаешь сам. Ах, сны! Делай в них что хочешь! Впивайся в объект вожделения губами, языком, делай что придумаешь, и все будет правильно. Как хочется и как надо обоим. А не как в жизни, когда всегда чего-то не хватает. Они уже обнимались и ласкали друг друга, и это было только начало. Ох уж эта реальность – жить во сне, жить в иллюзии, вот она, мечта человечества! И как часто люди убивают себя, чтобы избавиться от невыносимых мучений, оков, цепей, вериг – всего того, что делает тебя несчастным рабом. А кто-то еще и надеется: а вдруг со смертью продолжится сон?..

«Все хорошо?» – спросила она.

«Ты и сама знаешь это», – хрипло от желания ответил он.

«Тогда ложись на меня», – прошептала она.

И прекрасный юноша, поднявшись на руках, лег на нее, уже готовую и раскинувшуюся для того, чтобы принять его. «Как же реален мой сон! – вцепившись в его плечи, думала Алена. – Я все чувствую так, как будто это правда, и я не сплю, а все переживаю наяву». Но тем и ценнее и прекраснее именно такие сны, они становятся удивительным подарком спящим и жаждущим получить все. А он, обжигая ее все сильнее, и сам становился огнем, и вот уже она царапала ему спину, а потом и ягодицы, и захлебывалась удовольствием, и кричала, а потом они оба, измотавшись по кровати, обмякли и слились в самых простых и безыскусных любовных объятиях и просто наслаждались этими долгими минутами…

Но сон не проходил, вот в чем все было дело. А должен был, должен…

«Ты все еще здесь?» – держа его в объятиях, спросила Алена.

«Ты же видишь, что я здесь, – ответил он. – Не хочу уходить от тебя».

«И я не хочу», – сказала она.

«Да и как от тебя уйдешь, принцесса?»

«Так меня дедушка называл».

«Прости».

«Ничего. И от тебя никак не уйдешь. Если ты сейчас исчезнешь, милый, ты разобьешь мне сердце».

«Я не исчезну».

«Правда?»

«Правда. И потом, кто нас гонит? – вдруг спросил он. – Ночь только началась…»

«И правда? Но это странно, – проговорила она, – очень странно…»

Все это было на редкость непредвиденным и счастливым искажением обычной реальности сна – они не просыпались. А ведь она должна была уже хлопать глазами в темноте. Смотреть на пустое место рядом, вздыхать о потерянном навсегда любовнике и мечтать, что когда-нибудь это может повториться. И Алене вдруг захотелось остаться в этом сне. А зачем ей просыпаться? Ведь им было так хорошо. И наверное, еще будет. Пусть сон длится сколько угодно. Она успеет продрать глаза и вспомнить, что ей надо на какие-то раскопки с двумя балбесами, которые никак не могут определиться, кто будет за ней ухаживать. Наконец, ведь и он, ее прекрасный юный любовник, Аполлон или Адонис, никуда не торопился…

«А хочешь, я покажу тебе эту ночь?» – спросил он.

«Покажешь ночь – как это?»

«А ты увидишь».

«Я хочу – покажи мне ночь», – с уверенностью сказала она.

Он сел на постели и протянул ей руку:

«Тогда вставай».

«Мы выйдем на улицу?»

«Конечно».

«Вот так, голышом?»

«Разумеется».

«Идет!»

И она встала за ним. И они, держась за руки, вышли на балкон.

«Забирайся на парапет», – сказал он.

«Страшно».

«Ничего не бойся – я с тобой».

Они забрались на парапет почти одновременно. Забрались, поддерживая друг друга. Она с восхищением смотрела на него и повторяла про себя: «Он – бог, он точно бог!»

«Полетели!» – сказал он.

И в рывке они прыгнули с балкона, но не упали, а наоборот – взмыли ввысь. Никогда ночь еще не была так упоительна и прекрасна, дикая ночь, время вседозволенности и божественной свободы.

«Куда мы летим?» – спросила она.

«Положись на меня, принцесса!»

А ведь она даже не спросила, как его зовут! Впрочем, разве это важно в любви? Часто имена только все портят. А тем более адреса и биографии – вот что может превратить самый чудесный роман в жуткий ад! Никаких слов, никаких признаний, только ты и он, и много, много любви.

Они неслись с бешеной скоростью над полями и селениями, над сверкающими озерами, над кривой в своих частых изгибах речкой Бузиной, а затем и другой речушкой, поменьше, имя которой Алена хорошо знала – ее звали Змеевка.

И местность эту знала очень хорошо – это было село Синий Бор…

«Я знаю,