Леший. Царь ледяной пустоши - Артур Гедеон

– Ну хорошо, хорошо… Вы сказали, генерал, что когда-то были атеистом. Это и понятно, но потом изменили ваше мировоззрение. Это так?

– Несомненно.

– Так мне легче будет объяснить вам суть вещей.

– Будьте так любезны.

Крымов тяжело выдохнул:

– Вашу внучку похитил демон, Григорий Григорьевич, как и многих других женщин, очень древний демон – его зовут Кучерём, по местным поверьям, но это не все. Он лишь одна из голов триединого демона Марагадона, как мы предполагаем. – Крымов достал из сумки глиняного трехголового монстра. – Этой глиняной поделке, закаленной в огне, тысячи лет.

– Этого монстра я и видел на стенах в усыпальнице! – воскликнул генерал.

– Мы даже не сомневаемся в этом, – продолжал Крымов. – Ее нашел один черный археолог в одной из трех пирамид в Ледяной пустоши. Вы там были?

– Увы, нет. Но слышал про эти пирамиды. Продолжайте, прошу вас.

– Одну голову мы срубили два года назад; образно говоря, это было страшное чудовище, честное слово, жуть просто, оно поедало людей; Кучерём – вторая его голова. У каждого чудовища своя фишка, если говорить современным языком. Кучерём способен превращаться в песок и ветер, и что самое страшное – превращать в песок все живое, мимо чего он проносится. Вы сами были тому свидетелем. Так погибли ваши люди. Чтобы сразиться с Кучерёмом и иметь хоть какие-то шансы на победу, мы должны узнать о нем как можно больше. Может, тайна заключена в иероглифах на стенах? Которые ваши криптографы, увы, разгадать не смогли. Может быть, смогут наши.

– А у вас и штат подходящий есть?

– Можете не сомневаться, – вставил Антон Антонович. – Огромный штат с огромными возможностями.

– Тогда сейчас я принесу те фотографии, – сказал Кривонос и поднялся со скамейки. – Ждите меня, господа.

– Ну, что скажете, Андрей Петрович? – когда хозяин дома ушел, спросил Долгополов.

– Думаю, он искренне хочет помочь нам. Жизнь так изломала этого железного человека, что он стал совсем другим, чем был вначале. Я даже скажу так: он сделался нормальным человеком. Что в их среде при их работе бывает крайне редко.

– Это говорит ваша бывшая милицейская неприязнь к работникам спецслужб? – хитро сощурил глаза Антон Антонович.

– Может быть, и это в том числе. Но говорю вам, он преобразился. Подземелье Синего Бора и гостиница, откуда исчезла его внучка, здорово перевернули его душу.

Генерал Кривонос возвращался к ним, в одной руке он нес папку, в другой бутылку – несомненно, это был его «самогон на пробу».

– Что ж, продолжение неплохое, – заметил Антон Антонович, когда генерал подошел к столу и уселся, положив перед собой папку и поставив в центр поллитровку. – Одобряю.

– «Генеральский бальзам», как я его называю. А теперь смотрим, – очень серьезно сказал Кривонос, выкладывая одну фотографию за другой. – Вот они, стены, вот они, иероглифы…

– А это что такое, надгробная плита? Под которой был похоронен купчина Губин?

– Она самая, – кивнул генерал.

– А посмотрите, какой знак на ней, – восторженно пропел Долгополов. – Крымов, Андрей Петрович, эврика! Смотрите, смотрите… Лунный знак!

– Что еще за лунный знак? – спросил детектив.

– Да, мы что-то такое вроде бы тоже увидели, – заметил генерал.

Один ромб на гробовой крышке был высечен вертикально, второй, наложенный на него, горизонтально, а в середине перевернутый рогами вверх серповидный полукруг.

– Постойте, постойте, – пробормотал Крымов.

– Дошло, Андрей Петрович? – Старший компаньон указал рукой на древнюю глиняную статуэтку, стоявшую тут же, на столе.

Генерал Кривонос взял закаленный кусок глины и стал пристально рассматривать его:

– Два ромба и полумесяц с рогами вверх. А ведь на тех рисунках, на стенах, я уже видел это изображение.

– Как я сразу не догадался, – посетовал Антон Антонович. – Это древнейший знак луны, самой планеты и загадочного света, исходящего от нее. Это древнейший знак ночи. Что до двурогой луны, этот месяц обозначает хозяина ночи – дьявола. Мы просто не подумали наложить их друг на друга, Андрей Петрович. А если их наложить, то получится знак Марагадона, который Кучерём и заставил каких-то мастеров выбить на гробовой плите своего дорогого слуги. Но древний мастер хорош – знал суть! Каждой башке по части знака. За такую догадку и выпить не грех, а?

Генерал взял свой стаканчик:

– Надо было стопки из дома взять.

– И так сойдет, – махнул рукой Долгополов. – Мы не привередливые. Да, Андрей Петрович?

– Мы скромные, – кивнул детектив.

Они с легкостью допили коньяк. Особенно потому, что взоры трех мужчин грела запотевшая бутылка домашней генеральской самогонки. Антон Антонович, сам будучи виноделом, с легкой ревностью поглядывал на нее. Умелица Катерина из Синего Бора уже чуток утерла ему нос.

– И что, эта статуэтка похищена из одной из трех могил? – спросил Кривонос.

– Да, и как я понимаю, там еще сотни таких, – заметил Антон Антонович. – Ох уж этот Коломойкин! Деляга и проходимец, спятивший дурачина. Он приехал с двумя товарищами, в кавычках, – пояснял Долгополов хозяину дома, – помог им найти клад, а они решили его там и похоронить. Он выбежал и рванул куда глаза глядят, а ему навстречу сам Кучерём…

– Сам?! – изумился Кривонос. – Расскажите, прошу вас!

– Ну да, вышел из темноты, воплотился из нее. Коломойкин ему в ноги, мол, разграбляют пирамидку и меня убивают, ну а Кучерёму только дай с кем-нибудь расправиться. Два душегубца как раз выбежали с лопаткой долбануть беглеца, он и превратил в пыль и песок этих жадных дураков, – весело рассмеялся Антон Антонович, разливая остатки коньяка по пластмассовым стаканам. – А когда Кучерём смекнул, что спасенный им человечек – третий грабитель, он его разума-то и лишил. Мы его в больничке обнаружили – слюни пускал. – В подробности излечения кладоискателя Антон Антонович вдаваться не стал. – Там, в том кургане, вообще целый клад. Думаю, как и в других. До них пытались добраться многие, да все черные кладоискатели погибали. А чаще просто пропадали без вести. Гиблое местечко, одним словом.

– Знал бы я все в таких подробностях – наведался бы туда, – сказал Кривонос. – Ротой внутренних войск оцепил бы периметр и покопался бы в этих могилах.

– А что за блокнотик лежит на дне вашей папочки? – спросил Долгополов.

– А, этот, – кивнул генерал. – Вы не поверите, но я нашел его в тумбе, в том самом номере, где остановился тогда. Это блокнот моей Алены…

– Да неужели? – вопросил Антон Антонович.

– Да, она делала там записи, а еще скопировала какой-то текст из Губинского музея в том небольшом городке, Сараевске.

– Где мы были, – быстро взглянул на Крымова его старший коллега. – А