Чужой - Арно Штробель

Многие вокруг меня тоже идут к выходу. Грязные, окровавленные, обезумевшие лица. Подросток пробегает мимо в слезах. Пожарный с лихорадочно-красными пятнами на лице подскакивает ко мне и велит двигаться быстрее.

У самого выхода мне приходится ненадолго остановиться: несколько человек в форме вносят внутрь большой ящик. Потом мне наконец удаётся выбраться наружу.

Я глубоко вдыхаю, и хотя лёгкие обжигает, я уверен: ничего слаще этого воздуха я не вдыхал никогда.

Кто-то набрасывает мне на плечи одеяло и тянет за собой, быстро что-то говоря. Я не понимаю ни слова — сознание не в состоянии зацепиться за чужую речь.

Потом меня осторожно усаживают на низкую каменную ограду. Ко мне тянется рука с пластиковым стаканчиком.

Я беру его и поднимаю голову. Передо мной стоит женщина.

— Как вы себя чувствуете? У вас что-нибудь болит? Вы ранены?

Она красива. В своей чистой белой одежде она кажется почти неправдоподобной на фоне того, что осталось за моей спиной, внутри вокзала.

Ангел в аду.

— Да. Со мной всё в порядке. Вы знаете, что там произошло?

— Пока никто точно не знает. Я могу ненадолго оставить вас одного? Нас здесь слишком мало.

— Да, спасибо. Я справлюсь.

Она кивает и отходит.

Я пытаюсь осмыслить то, что произошло внутри. Тот мужчина не выходит у меня из головы. Я снова вижу его перед собой — кричащего от боли, с руками, судорожно вцепившимися в обрубок ноги.

Я и представить не мог, что человек способен так кричать.

И вдруг в памяти всплывает Габор.

И причина, по которой я здесь.

Двое арабов.

Что с ними?

Я опоздал на несколько минут…

Я опоздал на несколько минут.

Если бы я пришёл вовремя, то стоял бы именно там, где произошёл взрыв. Если бы был таким пунктуальным, как Габор вдалбливал мне снова и снова.

Меня начинает мутить. Я ещё не могу до конца облечь это в слова, но уже чувствую, откуда поднимается эта внезапная тошнота.

Я чудом избежал верной смерти лишь потому, что в момент взрыва не оказался там, где, по воле Габора, непременно должен был быть.

Я поднимаюсь и чувствую, как одеяло соскальзывает с плеч. Мне всё равно. Что-то тяжёлое, тупое легло на мои мысли, замедлило их.

Я подчиняюсь внутреннему голосу, который велит мне немедленно уйти отсюда. И оставить машину, которую добыл для меня Габор.

Голос кажется чужим, но звучит кристально ясно и властно.

Я ухожу с парковки, куда без конца прибывают всё новые машины спасателей и всё новые люди. Никто не обращает на меня внимания. В такие минуты теми, кто ещё способен идти сам, не занимаются.

Голос в голове напоминает мне о неисправной газовой колонке и о попытке столкнуть меня с дороги.

А потом повторяет строки письма, которое я случайно увидел на ноутбуке Габора:

Главный вокзал Мюнхена, 18 октября. 13:10. Подробности последуют.

Ни слова о каких-либо переговорщиках, которые должны были там появиться.

Только время.

Точное время взрыва.

https://nnmclub.to

ГЛАВА 29

Это Мюнхен. Это вокзал.

Я стою на коленях перед телевизором, как перед алтарём, и смотрю на экран, не в силах осмыслить происходящее.

Камера выхватывает пошатывающихся, покрытых пылью людей, бегущих спасателей, полуобрушившееся здание. Всё это — в мерцающем свете синих проблесковых маячков.

Журналист перед вокзалом с трудом перекрикивает вой сирен.

— Пока точной информации нет. Известно лишь, что на Центральном вокзале Мюнхена произошло как минимум два взрыва, частично разрушивших здание. Есть многочисленные раненые, и, по всему, уже имеются погибшие.

Он отступает в сторону, пропуская двух санитаров с носилками, пробегающих у него за спиной. Видно, какого усилия ему стоит не отводить взгляд от камеры.

Погибшие.

У меня перехватывает дыхание. Эрик ехал на мюнхенский вокзал. Он так отчаянно спешил…

Телефон всё ещё лежит на полу. Я едва могу поднять его — так сильно дрожат руки. Только со второй попытки открываю список последних вызовов и набираю Эрика.

Пожалуйста.

Пожалуйста.

Пожалуйста, ответь.

Проходит несколько секунд, прежде чем соединение устанавливается. Только не с ним.

— Набранный вами номер временно недоступен. The number you dialed is not available.

Этого не может быть. Этого не должно быть.

Наверное, сеть перегружена: все пытаются дозвониться до родных и друзей. Успокоить. Сказать, что живы. А те, кто ждёт, лихорадочно ищут связь с теми, кто мог оказаться на вокзале. Как я сейчас.

Ещё раз. Ждать. Не думать. Не впускать в голову эти картины…

— Набранный вами номер временно недоступен…

Если дело не в сети, значит, в самом телефоне. Он лежит, разбитый, под грудой обломков — рядом со своим хозяином.

Нет.

Я не должна так думать. Потому что это неправда. Потому что этого не может быть.

Ещё одна попытка. Тот же результат.

Пока я снова и снова набираю номер Эрика, экстренный выпуск продолжается. По красной бегущей строке ползёт: Спецвыпуск: взрыв на вокзале Мюнхена - число жертв пока невозможно установить - версия теракта не исключается.

После десятого или пятнадцатого звонка я сдаюсь.

Подползаю ещё ближе к телевизору, пытаясь разглядеть Эрика среди людей, пересекающих кадр, хромающих, поддерживающих друг друга. Почти все плачут, но они слишком далеко, чтобы можно было различить лица.

Где-то на фоне — душераздирающий детский крик:

— Мама! Я хочу к маме!

Потом в кадре снова появляется репортёр — с мертвенно-бледным лицом.

— Мы только что получили новую информацию. По-видимому, одна из детонаций произошла непосредственно у путей, в непосредственной близости от поезда ICE 701009 из Гамбурга, прибывшего всего за несколько секунд до этого. По словам очевидцев, взрыв был чудовищной силы и разрушил не только поезд, но и значительную часть здания вокзала.

Позади него проходит мужчина, по комплекции похожий на Эрика, но лица не разглядеть: оно бело-серое от пыли, и лишь через лоб тянется резкая кроваво-красная полоса.

Нет.

Когда он подходит ближе, становится ясно: это не он.

— Сейчас с нами очевидец, находившийся внутри вокзала в момент взрывов, — говорит репортёр.

В кадре появляется пожилой мужчина. Видно, что ему тяжело дышать.

— Можете рассказать, что вы пережили?

Мужчина кашляет.

— Это невозможно описать, — хрипит он. — Я был у главного входа, и вдруг раздался взрыв, страшный, оглушительный… а потом огонь. И дым. Я сразу повернул назад, но успел увидеть, как часть потолка рухнула вниз. Прямо… на людей.

Он отворачивается и проводит