Черная дама - Андреас Грубер

— Нашей договорённости это не меняет. Ясно?

Ивона кивнула.

— Какой договорённости? — спросил Хогарт.

Ивона молчала.

Греко с удивлением посмотрел на неё.

— Надеюсь, твой друг всё-таки в курсе? — Он шагнул к Хогарту. — Я ничего не делаю без встречной услуги. Если вы найдёте ублюдка, который убил Надин, я узнаю об этом первым. Раньше полиции. Таково соглашение.

Это означало хладнокровное убийство. Хогарт посмотрел на Ивону. По её лицу было видно: в Праге подобные сделки не казались чем-то невозможным.

— Но если мы не сможем с вами связаться…

— Если не сможете связаться со мной, обращайтесь к Димитри, — перебил Греко. — У Ивоны есть его номер.

Хогарт сглотнул.

— Вы колеблетесь? — удивился Греко.

Он уже почти спрятал конверт обратно в карман.

— Вы любили вашу няню? — спросил Хогарт.

— Она мне нравилась. Но Анна её любила…

Греко погладил дочь по волосам.

— …и ещё кое-кто тоже.

Он снова впился взглядом в Хогарта.

— Ну?

Даже если речь шла о хладнокровном серийном убийце, которого он должен был выдать, это всё равно был самосуд. Убийство — не менее жестокое. Хогарт знал: за такую уступку ему гореть в аду. И всё же кивнул.

— Согласен.

— Хорошо.

Греко протянул ему конверт.

Хогарт хотел открыть его сразу, но Греко накрыл его руку своей тяжёлой ладонью.

— Не сейчас. Подождите, пока мы с дочерью уйдём.

Ивона подошла ближе.

— Что там?

— Материалы по Зайицу, которые ты хотела. В основном документы из больницы Буловка. И чтобы не было недоразумений: от меня ты этих бумаг не получала. Официально их вообще не существует. Их нет ни в ведомстве по делам несовершеннолетних, ни в уголовке. Ты лезешь в осиное гнездо.

В животе у Хогарта неприятно похолодело. Какое отношение доктор Зайиц имел к больнице или ведомству по делам несовершеннолетних?

Бросив короткий взгляд на дочь, Греко продолжил:

— Иногда он насиловал его так жестоко, что тот потом по нескольку дней лежал в больнице. Каждый раз всплывали одни и те же врачи. Они брали деньги, чтобы всё замять.

Ивона нахмурилась.

— О ком ты говоришь?

— О ком я говорю? — переспросил Греко. — О докторе Зайице и его сыне Михе. Я думал, ты это знаешь.

Хогарта будто ударили по голове. Чтобы убедиться, он всё же спросил:

— Мы говорим о докторе Ярославе Зайице? Социальном референте немецкого посольства?

— Я же сказал: вы лезете в осиное гнездо. И если захотите его разворошить, вам никто не поможет.

— Откуда эти материалы? — не отступал Хогарт.

Греко прищурился.

— Вы мне не доверяете?

— Я хочу знать, откуда они. Возможно, из-за них мы отдадим вам человека под нож.

Греко кивнул.

— Скажу только одно: от бывшего врача из Буловки. Много лет назад он хотел предать историю огласке, но Зайиц добился, чтобы на него донесли. Тогда Зайиц работал стажёром-юристом и знал нужных людей в министерстве. Больше я вам сказать не могу.

Для Греко разговор был окончен. Он взял Ивону под руку, отвёл её на несколько метров в сторону и стал что-то настойчиво ей говорить.

Хогарт слышал только чешское бормотание. Судя по всему, речь шла о нём: Ивона бросила короткий взгляд искоса, но тут же отвела глаза. Он разобрал лишь одно имя — и от него у Хогарта по спине пробежал холодок: Жасмин Зальцман.

Чёрт.

Он торопливо закурил. Похоже, в Праге теперь каждый знал о нём всё, и совершенно ни к чему было, чтобы ещё и Греко вытаскивал на свет эту старую историю. Хогарту и без того хватало сил только на то, чтобы прошлое не раздавило его окончательно.

Он как раз стряхнул пепел с сигареты, когда Греко и Ивона вернулись.

— Ивона, подождите здесь. На прощание вы ещё кое-что получите. Dobrý den.

Греко взял дочь за руку, отвернулся и пошёл с ней вниз по улице.

Хогарт и Ивона смотрели ему вслед, пока он не исчез в переулке.

— Мы что-то получим? О чём, чёрт возьми, он говорил?

Но Ивона, похоже, знала не больше его. Их взгляды на мгновение встретились — и Хогарт понял: сейчас она думает совсем о другом. Она знала о Жасмин Зальцман, о мальчике и о бегстве с места аварии.

Ивона смотрела на него серьёзно и чуть настороженно. Нет, не с недоверием. Скорее с разочарованием — будто больше не была уверена, что он тот, за кого она его принимала.

Хогарт едва не схватил её за руки. Она могла ему доверять. Дело Зальцман было несчастным случаем. Дурацкой случайностью, которая никогда больше не повторится.

Пока они нерешительно стояли в круге света от фонаря, Хогарт заметил, как из тёмной ниши дома к ним вышел маленький жилистый мужчина.

Димитри. Головорез Греко. Белокурый денди с шейным платком в вырезе рубашки всё это время был рядом, а Хогарт его даже не заметил. Теперь Димитри подошёл, держа под мышкой свёрток в коричневой обёрточной бумаге, и протянул его Ивоне.

— Береги себя.

Больше он ничего не сказал и растворился в толпе, которая как раз высыпала из кофейни посмотреть представление курантов в начале часа. Ратушные часы начали бить шесть.

— Что бы там ни было, здесь открывать не стоит, — сказал Хогарт.

И всё же Ивона развернула бумагу, чтобы заглянуть внутрь. Хогарт увидел блеск двух одинаковых хромированных предметов с чёрными рукоятками.

Он шагнул ближе.

— Это то, о чём я думаю?

Ивона развернула бумагу ещё немного — и почти сразу снова сомкнула края.

— Полагаю, «Глок-17» для вас и один для меня.

Они быстро ушли из пешеходной зоны и сели в машину Хогарта, припаркованную в переулке. Оба пистолета — с новыми накладками на рукоятях и сточенными регистрационными номерами — лежали в багажнике, каждый с кобурой и магазином.

Свет в салоне упал на пачку документов, которую Ивона вытащила из конверта. Помимо протоколов о несчастных случаях, медицинских заключений, нескольких частных счетов за врачебные услуги, фотографий и больничных карточек, там оказалось и заключение психиатрической клиники.

Хогарт не мог в это поверить. Чтобы столько лет держать всё в тайне, наверняка годами подкупали целую горстку людей — и подкупали щедро.

Чем дальше он читал, тем сильнее холодело у него в животе. Согласно документам, Миха родился 31 января 1973 года в Кладно. Некоторое время семья Зайиц жила в