Черная дама - Андреас Грубер

— Начнём с того, что Зайиц работает в германском посольстве, а убийцы используют сокращения немецких терминов. Первая жертва — его жена, и именно эта жертва выбивается из ряда. Кроме того, в его передней стоит шахматная доска.

— И это всё? Вы сами слышите, как нелепо звучат эти обвинения? Это даже не улики.

— Возможно, Зайиц нанял вас вовсе не для того, чтобы поймать убийцу, а чтобы постоянно быть в курсе, насколько далеко продвинулась уголовная полиция и расколол ли кто-нибудь шахматный узор. Вы об этом не думали?

— Это паранойя!

— Вспомните жучок у вас в гостиной, — предостерёг Хогарт.

Ивона умолкла.

Он подался вперёд.

— Даже если Зайиц не убийца, убийца может находиться в его окружении, — сказал он. — Вспомните очки Михи в стальной оправе и его косолапую ступню. Нам нужны все сведения о Зайице и его сыне. Новачек не мог бы их добыть?

— О сотруднике посольства? — выпалила Ивона. — Ни шанса. Слишком щекотливо. К тому же даже он сам до этих данных не доберётся.

Она задумчиво принялась грызть печенье, поданное к капучино.

— Вспомните косолапую ступню Михи, — продолжал давить Хогарт.

— Дерьмо! — вдруг выругалась она и схватила мобильник. — Есть только один человек, который может раздобыть нам эту информацию.

— И кто же это?

— У вас три попытки: Владимир Греко.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 11

Незадолго до шести вечера дождь наконец стал униматься. Хогарт и Ивона стояли под навесом кофейни, прямо перед Старой ратушей, и ждали Греко. Каждый раз, когда распахивалась маятниковая дверь, наружу вырывались приглушённый гул голосов, музыка и густой кофейный запах.

Через несколько минут вдоль домов замерцали уличные фонари. Внезапно всё вокруг оказалось наполнено зудящим электрическим светом.

Хогарт вышел из-под карниза и выпрямил затёкшую спину. Ожидание, долгое стояние на ногах и сырость, пробиравшаяся сквозь одежду до костей, снова разбудили привычную боль в пояснице.

— Бросим. Он не придёт.

Он оглядел пешеходную улицу в обе стороны.

— Подождём… ещё нет шести. — Ивона ходила взад-вперёд, чтобы согреться. — Вон там, кстати, оригинал тех часов, о которых я вам рассказывала.

Она сунула руки в карманы, застегнула молнию парки до самого подбородка и кивком указала на фасад напротив.

Готический угловой дом с причудливым «хрящевым» орнаментом и выцветшим кирпичом выглядел так, будто когда-то был частью средневековой крепости. На фасаде ратушной башни красовались огромные астрономические часы. Странный циферблат показывал знаки зодиака и путь солнца и луны. Ниже располагался не менее пышный золотой диск — календарий.

Всё это отдавало откровенным китчем, словно пражские алхимики вздумали доказать, что и в самом деле умеют превращать металл в золото.

— Забавное совпадение, что Греко назначил встречу именно здесь, — задумчиво сказал Хогарт. — Его няня ведь была найдена убитой на площади Витезне, под копией этих часов.

— Вот он.

Сквозь мелкий дождь через площадь неторопливо шёл к ним человек. Владимир Греко был в чёрных кожаных перчатках и коричневом стёганом пальто, плотно сидевшем в талии, от чего его грудь и плечи казались ещё массивнее. За руку он вёл дочь; из-под вязаной шапки девочки выбивались светлые косички.

— Halo.

Ивона поцеловала Греко в щёку. Пока она наклонялась, чтобы пожать Анне руку, Хогарт и Греко несколько мгновений молча смотрели друг на друга.

— Ваша дочь говорит по-немецки? — спросил Хогарт.

— Нет. Мы можем говорить свободно, — ответил Греко своим рубленым акцентом.

Радости от новой встречи с Хогартом в нём не чувствовалось.

— Я только сейчас узнал о смерти вашей няни… Мне жаль, — сказал Хогарт.

Греко словно не услышал. Сочувствие Хогарта его, похоже, не интересовало ни в малейшей степени. Вместо ответа он указал взглядом на астрономические часы.

— Внутри — часовой механизм, единственный в своём роде. Каждый час он приводит в движение сложную систему. В крошечном окошке один за другим проходят двенадцать учеников, а за ними — Иисус Христос.

Хогарт никак не мог взять в толк, что у этого человека на уме. Греко наверняка выбрал это место не для того, чтобы намекать на картину Октавиана с двенадцатью апостолами.

— Предпоследним появляется Иуда. Предатель…

Последние два слова Греко произнёс подчёркнуто медленно. Хогарт понял намёк. Греко шагнул ближе и положил ему руку на плечо.

Глаза Ивоны расширились.

— Владимир, прошу тебя… не надо.

Греко остановил её жестом.

— Я всего лишь разговариваю с твоим другом. На чём мы остановились? — Он снова повернулся к Хогарту. — Ах да. Предатель. В конце представления над апостолами кричит петух. Пётр тоже трижды предал Иисуса. Красивый символ, не правда ли?

Не убирая руки с плеча Хогарта, Греко сделал с ним несколько шагов.

— Есть легенда: мастера Гануша, создавшего эти часы, сперва прославляли. Но когда работа была закончена, его ослепили раскалённым мечом — чтобы он не совершил предательства и не построил такую же конструкцию для другого города.

— Послушайте, мне жаль, что так вышло… — повторил Хогарт.

— Вы понятия не имеете, что вышло, — прошипел Греко опасно тихо.

Напускная доброжелательность исчезла мгновенно.

— После того как вы прислали ко мне домой уголовку, потому что я якобы хотел приказать вас застрелить, мне следовало бы велеть переломать вам обе ноги.

— Папа! — Анна в ужасе посмотрела на отца.

— Всё хорошо, — успокоил её Греко.

И уже ровным голосом продолжил:

— Чтобы вы знали: если бы я хотел видеть вас мёртвым, вы уже были бы мертвы. Мне меньше всего хочется вам помогать. Но… — Наконец он убрал руку с плеча Хогарта. — …но какой-то сукин сын отрезал Надин голову. Кроме того, он разнёс дом Ивоны в щепки, а благополучие этой женщины мне небезразлично. Тем, что я сейчас вам дам, я помогаю Ивоне. Не вам. Просто чтобы было ясно.

— Ясно. Но ваши мотивы меня не интересуют, — сказал Хогарт пересохшим горлом. — Я хочу найти убийцу моей коллеги. Только и всего.

Греко смерил его долгим, пронизывающим взглядом.

— Как ваше плечо?

— Заживёт.

Греко кивнул. На мгновение Хогарту показалось, что между ними всё-таки есть что-то общее — пусть всего лишь охота на одного и того же убийцу, начатая по разным причинам.

Греко расстегнул пальто и вынул коричневый конверт. Но, прежде чем