Final Kill - С. Т. Эшман

Возможно, и дождю, и огню есть место в мире — просто не вместе.

Я взяла папку Кэрол Трейлор и подошла к камину. Не раздумывая, бросила её в огонь. Бумага свернулась и почернела, пока пламя пожирало её.

Глядя на фотографию этой женщины, я не чувствовала ничего. В её деле — сплошь пропавшие девочки, которых она заманивала. Свидетели видели её с детьми, но доказательств, чтобы посадить её навсегда, не хватило. Четыре года. Вот и всё, что она получила. Четыре. Года.

А потом она вернулась к этому.

Мысль Рихтера о её трагическом прошлом оставила во рту горечь. Да, возможно, когда-то она была жертвой, но в момент, когда горела, она была хищником.

Когда я сожгла её в той хижине, я чувствовала только справедливость.

Ничего больше.

Если бы Новак вернулся ко мне после того, как я ушла от него на станции, я бы снова убивала ради него. Снова и снова.

Это и была я.

Это — Лия Нахтнебель.

Глава тридцать пятая

Лиам

Через три месяца

Я стоял у себя в кабинете, вокруг суетились агенты. В воздухе стояла мёртвая тишина. Меня держали на линии с Отделом трасологических улик при нашем Лабораторном управлении. На «горячую линию» позвонила свидетельница: на парковке, где пропала Клаудия Уэйн, мужчина дал задний ход и врезался в её машину. По её словам, в машине у мужчины она видела женщину, подходившую под описание Клаудии. Голова женщины покоилась на стекле, глаза были закрыты. Она либо спала, либо была без сознания.

Мы сравнили образцы лакокрасочного покрытия с авто свидетельницы и с фургона, о котором сообщил сосед после того, как мы передали СМИ снимок разыскиваемого автомобиля — вместе с объявлением о вознаграждении. Фургон принадлежал Джеральду Смиту, ландшафтнику средних лет из Роксбери.

Чутьё подсказывало: мы близко — чертовски близко — к тому, чтобы взять гада, который изнасиловал и убил двух женщин и надевал на них кукольные парики.

— Лаборатория только что подтвердила, — прохрипел голос в трубке. — Краска. Совпадение однозначное.

В меня плеснул адреналин, сердце забилось о рёбра.

— Отличная работа, — сказал я.

— Берите его.

Я шлёпнул трубку сильнее, чем требовалось. Ближайшие агенты обернулись ко мне, на лицах — ожидание.

— Джеральд Смит. Это он! — объявил я. — Лаборатория подтвердила совпадение по краске. У нас наш парень!

По комнате прошла волна возбуждения. Мгновение — и команда пришла в движение.

— Всем в комнату снаряжения, экипироваться, — скомандовал я. — Мартин, добывай ордер. Выходим через десять!

Пока все спешили готовиться, я схватил куртку с маркировкой FBI. Несмотря на электрический ток, бегущий по венам, руки у меня были уверенно спокойны. Вот он, момент, к которому мы шли неделями.

Мы подъехали к дому Смита как раз когда серый зимний полдень навис над обветшалым кварталом. Дом выделялся даже среди других убитых строений. Просевший двухэтажный короб с облупившейся, когда-то, возможно, зелёной краской. Заросший двор, сорняки душат остатки растрескавшейся дорожки к парадной двери. На подъездной дорожке — побитый фургон, тот самый, что задел машину свидетельницы, рядом — старый пикап, нагруженный ржавыми инструментами ландшафтника.

Мы двигались молча, в бронежилетах с надписями FBI и в идентификационных куртках. С оружием наготове, шаг за шагом приближались к дому. Агент, обученный вскрытию замков, присел к передней двери; его инструменты тускло поблёскивали в полумраке.

Пока ждали, когда дверь откроют, я огляделся. Район был пугающе тих. Взгляд скользнул во двор сбоку. Что-то зацепило внимание: ржавая качеля на фоне покосившегося забора.

Желудок свело. Я молился, чтобы детей здесь не было. По идее, на выходные они должны были быть у бабушки, но она не взяла трубку, когда мы звонили по дороге.

Я встретился взглядом с Роуз; она едва заметно покачала головой. Думала о том же.

Тихий щелчок — дверь отперта. Роуз медленно повернула ручку и приоткрыла дверь, сантиметр за сантиметром. Мы скользнули внутрь; изношенный ковёр глушил шаги.

В комнате стоял въедливый запах застоявшегося табачного дыма, а под ним — что-то ещё, похуже. По полу валялись коробки из-под пиццы и пустые банки из-под пива, вперемешку с грязной одеждой и сломанными игрушками. Сумрачный свет тянул длинные тени, и каждый угол мог скрывать угрозу. Я сглотнул, ощущая, как пальцы нервно пружинят на рукояти пистолета.

Я подал сигнал рассредоточиться. Роуз и Ковбой ушли налево, к тому, что походило на кухню, а я пошёл прямо, по узкому коридору.

И вдруг — выстрелы.

Дерево у моей головы разлетелось щепой, пули прошили стену. Я рухнул за большой шкаф в коридоре.

— ФБР! Прекратите огонь! — крикнул я.

Ответили новые выстрелы.

Я впился спиной в стену за шкафом, мысли бешено метались.

В паузе между очередями я расслышал плач из комнаты дальше по левую руку. Скорее всего, гостиная. Дети — они здесь!

— Твои дети в доме! — выкрикнул я. — Джеральд, перестань стрелять!

Короткая пауза — и ещё очередь. Он не слушал.

Я встретился глазами с Ковбоем, который держался в начале коридора у входной двери, рядом с Роуз. Она выглянула из-за проёма, лицо напряжено. Нас прижали, и любой силовой заход мог поставить детей под удар.

Я глубоко вдохнул, собрался.

— Я иду за детьми, — сказал я Роуз. — Держите огонь.

Она едва заметно кивнула; в её взгляде смешались доверие и тревога.

— Держите огонь! — крикнула она остальным.

Я вырвался из укрытия и рванул по коридору к гостиной. Пули просвистели мимо. Одна врезалась в мой бронежилет с такой силой, что из меня выбило дух. Боль взорвалась по рёбрам, но я продавил её — адреналин жёг, как реактивное топливо.

Я ворвался в захламлённую гостиную и увидел двух малышей, съёжившихся на запятнанном диване. Мальчик лет трёх, с взъерошенными тёмными волосами, вцепился в девочку чуть постарше. Они жались друг к другу, а мерцающий свет телевизора ложился на их крепко зажмуренные глаза.

— Тс-с-с… Всё хорошо, — прошептал я, заставляя голос звучать спокойно. — Я не причиню вам вреда.

Они встретились со мной взглядом. Сквозь страх прорезалась искорка надежды, когда я подхватил их на руки.

— Снова закройте глаза и держитесь крепко, — сказал я.

Не теряя ни секунды, я двинулся к ближайшему выходу — большому окну рядом с телевизором. Прижав детей к груди, повернулся к стеклу спиной и выбил его пяткой. Окно разлетелось наружу. Осколки брызнули вниз, я заслонил детей своим телом.

За спиной снова рявкнула стрельба. Щепки посыпались, когда пули прошили стену, у которой мы только что стояли. Я прыгнул