Final Kill - С. Т. Эшман

Я увидела, как Роудс незаметно опустил стакан под стойку ровно настолько, чтобы подсыпать в него, — и протянул женщине. Движения были непринуждённые, отработанные.

Пока она не успела сделать глоток, я уже была рядом. Я оттолкнула её, не обращая внимания на возмущённый возглас, и шагнула к Роудсу.

— Я передумала, — сказала я, подходя вплотную с медленной, намеренной улыбкой. — Я бы не отказалась от напитка.

Я взяла у него стакан и сделала вид, что медленно, затянуто отпиваю.

Не отрывая от него взгляда.

Он осклабился. Хищник, не догадывающийся о собственной ловушке.

Мы провели вместе следующий час, растворяясь в толпе и болтая ни о чём — как это делают люди в клубах. Его разговор был невыносим: секс, женские тела, бесконечные пошлые шуточки.

Каждый раз, когда он протягивал мне стакан, я извинялась и уходила в туалет — выливала его в раковину. Он не сводил с меня глаз, ожидая, когда подмешанное подействует.

В конце концов он наклонился, понижая голос до сального шёпота:

— Хочешь трахнуться? В моей машине?

Разумеется, свинья даже не удосужился предложить нормальную кровать.

Я чуть покачнулась, изображая, что пьяна и не в себе.

— Нет, — протянула я. — Я хочу домой.

— Ладно, поехали, — сказал он.

Мы выскользнули через чёрный ход. Наши выдохи висели в холодной ночи белёсым туманом.

Я сделала несколько шатких шагов вперёд, изображая, что спотыкаюсь, и тут Роудс грубо схватил меня, впечатав в ту же стену, к которой раньше прижимал меня Маркус. Рука метнулась к молнии, он дёрнул её вниз. Через секунды его твёрдый член упирался мне в живот.

— Сучка, соси!

Он сжал мне голову и толкнул на колени. Я окинула взглядом тёмный переулок, убеждаясь, что мы одни, затем быстро залезла в сумочку и достала одноразовые перчатки.

И пластиковый тюбик с плавиковой кислотой.

Роудс глянул вниз, пока я натягивала перчатки и скручивала крышку.

— Это ещё какого хрена? — спросил он.

— Что ж, Роудс… — его глаза расширились, когда я назвала его настоящим именем трезвым голосом. — Давай без затяжек, мерзкий ублюдок.

Он застыл — до него дошло.

— О чём, чёрт возьми, ты? — попытался натянуть молнию, но я крепко сжала его вялый член.

— Все те накачанные женщины. У меня есть твои таблетки в стакане. Твои отпечатки. Этого хватит, чтобы отправить тебя в тюрьму, где таких насильников, как ты, убивают.

Лицо его побледнело, самодовольная ухмылка сползла — панику уже было не скрыть.

— Теперь слушай внимательно. Ты скажешь полиции, что на тебя напала безумная бездомная и сделала это, — прошипела я.

— Сде… лала что? — пискнул он, оцепенев от страха, как перепуганный ребёнок. Трус до мозга костей.

— Обменивай своё оружие на жизнь, — холодно сказала я и плеснула кислоту на обнажённый член. Я сразу отступила широким шагом и закрыла контейнер, чтобы ни капли случайно не попало на меня.

Истерические крики Роудса раздались почти сразу — кислота начала разъедать плоть его члена. Он схватился за пах, только распространив ожог на пальцы и сделав себе ещё хуже.

Я смотрела, как Роудс валится на колени, визжа о помощи.

Это было приятно. Не так удовлетворяюще, как убийство, но пока достаточно.

Я скользнула прочь в ночь; за спиной ещё долго раздавались его отчаянные вопли. Холодный ветер ударил в лицо, когда я завернула за угол.

Снова в мысли прокрался Рихтер.

Одобрил бы он это? Этого он от меня хотел — приручённую версию монстра?

Ян принял бы меня такой, какая я есть. Вместе мы могли бы процветать, подпитываемые яростью.

Но здесь, в ледяной ночи, подальше от панических криков, я поняла: жажда справедливости больше не была тем, чего я хочу.

Чувства, которых я искала с детства, вовсе не про справедливость. До меня дошло: «убивать убийц» — эта бесконечная погоня — была лишь отвлечением от моей собственной одинокой, жалкой жизни. Отчаянной попыткой заставить себя что-то чувствовать. Что угодно. Помогая людям, пусть и тёмными методами, я находила ровно столько, чтобы по утрам вылезать из постели.

Но теперь всё это казалось почти смешным рядом с тем, что во мне всколыхнул Рихтер. Ярость и убийство не шли ни в какое сравнение с глубиной, которую он во мне открыл.

Лиам Рихтер мог заставить меня чувствовать печаль — настоящую печаль — и ту странную теплоту, что, возможно, и была радостью.

И теперь я всё потеряла.

Пожертвовала этим в огонь ярости, что столько лет меня кормил.

Слишком поздно?

Не загнала ли я Рихтера за черту прощения? Я знала его моральный компас, знала, как высоки его стандарты. Он предупреждал меня после истории с Ночным Преследователем, но я продолжала давить, позволив Новаку дёргать за ниточки и манипулировать мной, как кукловод.

Как Кирби. Как Патель. Даже Карл Карр.

К тому моменту, как я дошла до своего таунхауса — выглядя так, будто вернулась с репетиции в Симфони-холле, — я решила связаться с Рихтером.

Но дальше кухни не прошла.

Мой взгляд упал на небольшой планшет, который Айда оставила на столешнице вместе с запиской.

«Это оставили для вас. Спасибо», — было там написано.

В груди опустился холодный груз.

Ян Новак принял моё молчание за отказ.

Он вновь разжёг игру.

И на этот раз у меня не было выбора — я должна была вступить в его смертельный танец.

Глава тридцать седьмая

Лиам

Я лежал в постели, широко раскрытыми глазами уставившись в потолок. Было 2:30 ночи. Полная тишина. На этой неделе Джози была у мамы, и о сне не могло быть и речи. Мысли неслись галопом.

Прошло несколько дней с ареста Джеральда Смита — точнее, после перестрелки. Всё шло гладко, и ФБР получало похвалы по всей стране за то, что так быстро довело дело до конца. Ну и кто получит золотую звёздочку за этот шедевр? — мрачно подумал я.

Дети теперь были у бабушки. Возможно, с достаточной порцией любви, времени и терапии всё с ними будет в порядке.

А вот с Лией — другой разговор.

Я связался с ней в день происшествия у Смита, но она так и не ответила.

Вдруг на тумбочке завибрировала раскладушка. Я рывком сел и схватил её.

Это была Лия. Будто знала, что я снова о ней думаю.

«Нам нужно поговорить. Сейчас. Возьми Роуз. Не встречайся со мной дома. Встреть меня у дома Джеральда Смита. Избегай магистралей с камерами».

Я уставился на сообщение. Плохо. Здесь что-то не так.

Я вскочил, натянул спортивные штаны и свитер, сунул