Final Kill - С. Т. Эшман

радость? Я почти слышала, как Рихтер отпускает шутку про ужасную игру школьного оркестра, а я шепчу в ответ, что это и правда покушение на чувства. Мы бы тихо смеялись — пока какая-нибудь раздражённая мама не зашикала бы на нас.

На миг я позволила себе это почувствовать: жизнь, которая могла бы быть моей, ту, о которой я всегда мечтала. Но затем вернулась привычная пустота — острая и холодная.

Серая Ничто.

Мне не суждено было идти этой дорогой.

Нет.

Это было неправдой.

Люди могут выбрать перемены, проделать необходимую работу и пойти любой дорогой, какую захотят. Но я выбрала другое. Для таких, как я, осталась только одна дорога. Для монстров.

И сегодня ночью Ян Новак узнает это тоже.

Я смотрела, как Рихтер и Джози садятся в машину, всё ещё разговаривая, всё ещё смеясь. Я сидела на месте и после того, как они уехали, — долго после того, как ушли последние родители с детьми. Школа опустела, кирпичные стены потемнели под тучами.

Я хотела оставаться в этом мгновении так долго, как только возможно.

Но пришлось признать, что оно прошло.

Что пора.

Пора встретиться с Яном Новаком.

Глава сорок первая

Лия

Я сидела напротив Яна Новака в его огромной столовой. Длинный стол из красного дерева сверкал в мягком свете хрустальных люстр, высоко подвешенных под потолком. По стенам — египетские артефакты рядом с бесценными картинами, одна из которых выглядела как подлинный Моне. В воздухе стоял аромат натёртого дерева и лёгкий шлейф экзотических специй из кухни. Особняк Яна, спрятанный на окраине Бостона, выходил на ухоженные сады, переходившие в густой лес. Небо прояснилось, и через высокие, похожие на замковые, окна лился серебряный лунный свет. Он холодно, неестественно мерцал по комнате. В огромном каменном камине негромко потрескивал огонь, разливая тепло.

В отличие от нашей прошлой встречи, мы были не одни. Официант в приталенном жилете бесшумно двигался по залу, аккуратно ставя тарелки. Во всём этом вечере читались роскошь… и контроль.

Ян, разумеется, выглядел безупречно. Его чёрный костюм — острый, без единой складки — сидел так, будто был сшит по коже. Ослепительно белая рубашка резала контрастом, ни один волос не выбивался из прически. Его спокойствие граничило с ледяной холодностью, хотя по лёгкому напряжению в позе я чувствовала: под полированной поверхностью он гадал, выбрала ли я его по-настоящему — после того, что он сделал с Рихтером.

— Можете идти, — распорядился Ян, когда официант налил нам вина. Тот кивнул и ушёл.

Передо мной лежал безупречно разложенный салат: тонкие ломтики старинных сортов помидоров — ярко-красных и жёлтых, — сверху микрозелень и хрупкие съедобные цветы. Выглядело это так же идеально, как и всё в доме.

— Рад, что ты решила присоединиться ко мне сегодня, — сказал Ян, беря вилку и пробуя закуску.

Я подняла бокал, но пить не стала. Взгляд Яна дернулся вверх, между бровями пролегла едва заметная складка.

— Значит, всё-таки злишься, — пробормотал он, промокая губы белой салфеткой, лежавшей у него на коленях.

Я нарочно поставила бокал и встретила его взгляд:

— Да. — Голос был ровным, но твёрдым. — Ещё как.

Он откинулся на спинку стула, изучая меня:

— Ты не одобряешь, как мы поступили с Тео Маккортом? Пожертвовать одной жизнью, чтобы спасти сотни?

Я пожала плечами:

— Не особенно. Логику я вижу. Сам «несчастный случай» с Маккортом меня не слишком задевает.

Он кивнул, и взгляд потемнел:

— Но…

Между нами опустилась тишина. Я не отводила глаз.

Этот вечер был не про эмоции. Я не чувствовала к нему ярости. Ни ненависти. Я была искренна, когда сказала, что смерть Маккорта — логичное решение задачи. И что сам Маккорт для меня ничего не значит.

Но Маккорт значил всё для единственного человека, о котором я заботилась, — и защитить этого человека от безрассудной спирали, в которую толкнула его атака Яна, — вот о чём на самом деле шла речь. Эта спираль могла его убить, и я не могла этого допустить.

— Ах вот оно что, — наконец сказал Ян, и уголки губ тронула холодная улыбка. — Виноват. Как я посмел расстроить агента Лиама Рихтера.

Я сохранила ровный тон:

— Это не просто «расстроить». То, что ты сделал с ним…

— Да, именно с ним, — лицо его посуровело. — И мне это ненавистно. Каждая секунда. Маккорт этого не заслуживал. Он был на нашей стороне. Но ты же понимаешь, что у меня были связаны руки? В каком-то смысле я сделал это ради тебя. Маккорт охотился бы на тебя без устали. — Он покачал головой. — Ты и я не живём по наивному моральному кодексу Рихтера. Мы не можем себе этого позволить. Нет. Не такие, как мы. Ты и я — солдаты на войне.

Я чуть кивнула и взяла вилку. Я не могла с ним спорить — не сейчас. Не когда ему нужно было верить, что я на его стороне.

К счастью, со многим из сказанного я была согласна.

— Пообещай, что не тронешь Рихтера, — сказала я выверенно. — А я обещаю, что больше с ним не увижусь. Положу конец любой детской надежде, которая могла между нами быть. — Я попробовала салат, не сводя с него взгляда.

Ян замер, пристально вглядываясь в моё лицо, выискивая тень лжи. Спустя напряжённый миг он снова взял вилку:

— Обещаю, пока он оставит меня в покое.

— Оставит, — тихо ответила я.

Глаза Яна вспыхнули, по нему прокатилась волна возбуждения:

— Раз мы уладили этот… неприятный вопрос, у меня есть кое-что для тебя.

Я опустила взгляд на тарелку, удивлённая резкой сменой тона.

— Закончим ужин через минуту, — сказал он легко. — Идём, не заставляй меня ждать. Я ужасно хочу показать.

Он мягко взял меня за руку и повёл через дверь из столовой в библиотеку. Комната словно сошла с исторического фильма — книжные шкафы до самого потолка, утыканные старинными томами, к которым, вероятно, никто не прикасался. И здесь — египетские артефакты: золотые фигурки, амулет-скарабей, несколько бюстов фараонов. В большом каменном камине потрескивал огонь, бросая пляшущие тени по роскошному пространству.

Жизнь миллиардера. Прекрасна — и нелепа.

Ян остановился перед витриной, его улыбка была почти мальчишески восторженной.

У меня расширились глаза: на подставке лежало ожерелье — тот самый анх, которым я любовалась в Смитсоновском музее в нашу первую встречу. Золото, инкрустация лазуритом, форма Т с венчающей петлёй. На алой шёлковой подушечке он сиял, как звёзды на ночном небе.

— «Вечный поцелуй», — прошептала я, и в голос просочилось благоговение.

Ян встал у меня за