Final Kill - С. Т. Эшман

— Он принадлежал Агафоклее, любимой возлюбленной греко-египетского фараона Птолемея IV Филопатора, — прошептал он. — Его одержимость ею стала легендой. Он воздвигал храмы богам, надеясь, что те позволят ей присоединиться к нему в загробной жизни. Восхитительно, не правда ли?

— Агафоклея… — повторила я, наблюдая, как Ян поднял ожерелье. — Она пыталась занять трон вместе с братом после смерти Птолемея. Они потерпели неудачу, и её разорвали на куски.

— Гибель большинства великих мужчин — женщина, — мягко пошутил Ян.

— Гибель большинства великих мужчин — они сами, — возразила я.

Его улыбка стала шире, когда он надел ожерелье мне на шею. Оно было тяжёлым и холодным. Стоило ему потянуться к застёжке, как я отступила, выскользнув из-под его рук.

В его глазах мелькнуло удивление.

— Я… я не могу это принять, — сказала я.

Очарование последних мгновений рассеялось. Лицо Яна ожесточилось.

— Пока нет, — быстро добавила я.

Его выражение изменилось: холод сменило любопытство. Он положил ожерелье обратно на шёлковую подушку и повернулся ко мне:

— Почему?

— Потому что теперь тебе нужно пойти со мной, — ровно сказала я. — Как ты повёл меня к путям, чтобы показать, кто ты на самом деле. Теперь моя очередь показать тебе, кто на самом деле я.

Ян изучающе посмотрел на меня. Наконец медленно кивнул:

— Хорошо, — сказал он. — Веди.

Глава сорок вторая

Лиам

Я стоял на своём маленьком балконе и смотрел на луну и звёзды, мерцавшие в ясном ночном небе. Было почти девять. Ледяной ветер скользил по коже, приносил слабый запах города внизу.

Я должен был валиться с ног — я не спал ни одной ночи с тех пор, как случилась авария с Тео. Но сон не шёл. Не сегодня. Голова была слишком взбудоражена, мысли неслись, как товарный поезд, который не остановить.

Тяжело давила вина. Злость — тоже. Но под всем этим жило ещё кое-что.

Тревога.

За Лию.

Странно, как всё изменилось, когда первая волна ярости схлынула. Сначала я не мог и смотреть на неё без сожаления. После тех видео на кухне я уставился на неё с чистой досадой, желая, чтобы мы никогда не встречались. В моей голове именно из-за неё начался весь этот хаос. Я винял её во всём. В том, что Ларсен застрелил Тони. В аварии Тео. В телах, которые множились по мере того, как наши жизни всё глубже скатывались во тьму.

Но если честно — ни в чём из этого не было её вины.

Она не нажимала на курок в Тони и не ковырялась в тормозах Тео. Лия была просто ещё одной пешкой в той же смертельной игре, в которую угодил и я. Разница в том, что она играла в неё куда дольше. Когда я вошёл в эту игру, это было не потому, что она меня втянула. Я сам выбрал этот путь. И раз за разом она рисковала жизнью ради меня.

Я вцепился в холодные перила, костяшки побелели. Она спасла меня от Пателя, поставила на кон всё, когда я умолял её спасти Роуз в лесу с Кирби. И никогда ничего не просила взамен, кроме моей помощи в охоте на монстров.

Да, мы далеко не всегда сходились в методах. Я бы никогда не смог убить кого-то вроде Кэрол Трейлор. И уж точно не Ковбоя.

Кто-то назвал бы это слабостью, кто-то — праведничеством, но я отказывался принимать мир, где ради так называемого высшего блага мы приносим в жертву невиновных. Кто, к чёрту, решает, кем жертвовать? А если это тот, кого мы любим? Сможем ли мы говорить то же самое, когда на кону окажется его жизнь?

Я не мог на это согласиться.

Но Лия… У Лии другой моральный кодекс. Она видела мир чёрно-белым: монстры и жертвы. И хотя я спорил с её суждениями бесчисленное количество раз, часть меня её понимала.

Острый спазм скрутил грудь, с каждым вдохом боль резала глубже.

Мне нужно было увидеть её.

Поговорить с ней.

Чтобы во всём разобраться.

Только она могла понять мою боль. В конце концов, она несла те же тяжести, носила те же шрамы. И если в итоге мы не сможем сойтись во взглядах на миссию или на отнятые жизни, если наши пути и правда разошлись, по крайней мере мы не расстанемся врагами. Не так.

Я запрокинул голову, задержал взгляд на луне ещё на мгновение. Её мистический серебряный свет купал мир в странном, неземном сиянии, будто даря мне какую-то силу.

Я глубоко вдохнул, впуская в лёгкие прохладный ночной воздух, и медленно выдохнул. Потом достал из кармана раскладушку. Я был готов написать ей, готов перебросить мост через тишину, выросшую между нами.

Но не успел набрать ни слова — телефон завибрировал в руке.

Сообщение.

Пульс участился. В кровь хлынул адреналин, пока я смотрел на экран.

Это было не от Лии. Не от Роуз. С неизвестного номера.

Я открыл текст, сердце колотилось, в животе холодком осела тревога.

Чёрт возьми.

Игра не закончилась.

Она только начиналась.

Глава сорок третья

Лия

Я вела машину по пустынным загородным дорогам, густой лес стеной тянулся по обеим сторонам, как нависающие тени. Ровный гул шин по неровному асфальту был единственным звуком, нарушавшим ночную тишину. Сначала Ян не насторожился, но когда я резко свернула, уводя нас от Бостона, я заметила, как он посмотрел в окно.

Его лицо напряглось:

— Это не дорога к твоему дому, — сказал он, вытаскивая телефон. Его пальцы быстро забегали по экрану, он что-то набрал и снова убрал телефон в карман.

— Нет, — ответила я, не отрывая взгляда от тёмной дороги впереди.

— Тогда куда мы едем? — тон его оставался спокойным, но я чувствовала, как холодком в воздухе поднимается тревога.

— Скоро узнаешь, — сказала я холодно и отстранённо, будто решение было принято давным-давно.

Мы ехали молча ещё несколько минут. Казалось, лес смыкается над нами: деревья становились выше и темнее, ветви свисали и тянулись к машине.

Почти небрежно Новак кивнул самому себе, словно наконец сложил картину:

— Рельсы, — мягко произнёс он. — Ты везёшь меня к путям.

— Да, — подтвердила я, не отводя глаз.

Он снова кивнул, уголок губ чуть дёрнулся в подобии улыбки:

— Зачем?

— Показать тебе, кто я на самом деле.

Неловкость между нами загустела, как туман, но я вела дальше, пока дорога не сузилась. Мы свернули на Пайн-стрит — извилистую лесную тропу, ведущую к путям. Тем самым, о которых Ян когда-то