Ищи дурака - Харлан Кобен

отойду, она исчезнет. Или проснусь, и окажется, что все это было во сне. Так уже случалось раньше. А потом, на четвертый день, дочь впервые заговорила со мной.

– Вы помните, что она сказала?

– Конечно. В комнате у Виктории была большая двуспальная кровать. Она позволила мне прилечь рядом с ней. Мы смотрели телевизор. Показывали «Цену вопроса». Я держала Вик за руку, и она вдруг произнесла: «Ты моя мама?»

Я склоняю голову набок:

– Это были ее первые слова?

Талия Белмонд кивает. Теперь слезы катятся по ее щекам.

– Это не то, что вы думаете. Она не спрашивала меня, как будто не знала этого. Это был не вопрос.

– А что же тогда?

Талия сглатывает.

– Это была ее любимая книга. Когда ей было три года. Я читала ее ей каждый вечер. Старая такая книжка с картинками, «Ты моя мама?» называется. Истман написал. Помните такую?

– Помню, – говорю я.

– И когда Виктория была маленькой и я укладывала ее по вечерам, она никогда не просила «Почитай мне», она просто говорила…

– Ты моя мама?

Талия моргает.

– Только тогда я окончательно поверила в то, что это она. Не после ДНК-теста. В общем, начало было положено. Мало-помалу Виктория начала говорить. Не сразу, но она к нам вернулась. Ничего более прекрасного в моей жизни не случалось и не случится. Знаете, есть такая старая поговорка: «Родитель никогда не будет счастливее самого несчастного из своих детей».

Я некоторое время обдумываю ее слова. Потом говорю:

– Глубокая мысль.

И это не издевка.

– Да. Поэтому я хочу знать, что произошло с Викторией, мистер Кирс. Но закавыка в том, что моя дочь действительно счастлива. А счастье – штука очень хрупкая. Как мыльный пузырь.

– И вы боитесь, что я лопну этот мыльный пузырь.

– Верно, боюсь.

– Я очень постараюсь, чтобы такого не случилось.

У меня звонит телефон. Я уже упоминал, что он у меня стоит на беззвучном режиме для всех, кроме нескольких человек. Смотрю на экран. Это Молли. Я извиняюсь и, отойдя в угол, прикладываю трубку к уху:

– Молли?

– Ты где?

– Я еще у Белмондов. У вас все в порядке?

– Нет, – говорит она. – За нами кто-то следит.

Глава 19

Если верить навигатору, до того места в Нижнем Ист-Сайде, где сейчас находится Молли, от поместья Белмондов ехать сорок две минуты.

Чувак-с-пушкой жмет на газ, за что я ему очень признателен. Сам я все это время остаюсь на телефоне с Молли. Они с Генри сейчас в «Деликатесах Каца», знаменитом нью-йоркском заведении, которое претендует на звание старейшей закусочной в городе. У них обширное меню, но если вы закажете что-нибудь другое, кроме сэндвича с пастрами в том или ином варианте, то заслуживаете всех самых уничижительных эпитетов. Я прошу Молли оставаться там и следить за тем, чтобы вокруг были люди, а также не спускать глаз с двери. Звоню Марти, но он на мальчишнике у друга где-то на побережье в Нью-Джерси. Можно, конечно, подергать Крейга, но что он сделает? Раздумываю, не позвонить ли в полицию, и опять же, что это даст?

Молли с Генри в закусочной, где всегда не протолкнуться. Они в безопасности.

Теперь, судя по навигатору, мне до них ехать сорок три минуты.

– Когда ты поняла, что он за тобой следит?

– Заметила, когда мы выходили из квартиры, – говорит Молли. – А потом на выходе из аптеки.

– Как он выглядит?

– Как стереотипный киношный злодей. Солнечные очки, несмотря на пасмурную погоду. Длинные волосы.

Я подскакиваю на сиденье:

– Татуировка на шее и джинсовая куртка?

– Ты его видел?

– Ошивался у нашего дома, когда я выходил. Он все еще перед закусочной? Ты его видишь?

– Я не у окна.

Мне нужна его фотография, но я не хочу, чтобы Молли подвергала себя даже минимальному риску. Я говорю ей оставаться на месте. Мы едем. Я нетерпеливо притопываю ногой и то и дело прошу ее доложить обстановку. Минут через пятнадцать на телефон мне приходит сообщение:

В голубом Молли не так хороша.

– Молли?

– Да?

– Что на тебе надето?

– Тебе не кажется, что сейчас не время для флирта, Сами?

– Я не…

– Знаю, знаю. Уже и пошутить нельзя? Смеяться полезно для здоровья. На мне голубой комбинезон.

Приходит еще одно сообщение:

А у твоей жены отличная фигурка. Передай ей, что мне нравится, когда она мне ее демонстрирует.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться.

– Что такое? – спрашивает Молли.

– Очередное сообщение, – говорю я.

– Прочитай его мне.

Я не хочу, чтобы она снова обвинила меня в покровительственном отношении, поэтому читаю. Когда я заканчиваю, Молли говорит:

– Теперь сталкер пытается застыдить меня за плохой вкус в одежде?

– Мне нравится, когда ты надеваешь такие комбинезоны.

– Ну, тебе все нравится, – говорит она. – Сами?

– Да?

– Тебе еще долго ехать? Я начинаю немножко нервничать.

– Двенадцать минут. Может, вызвать полицию?

– Не нужно. Тут уже и так двое полицейских.

– Это хорошо. Сиди, где сидишь.

– Как думаешь, кто он такой?

– Я не знаю.

Все это время я говорю вполголоса, потому что не доверяю Чуваку-с-пушкой. Почем мне знать, может, они с Патлатым заодно. Я исподтишка наблюдаю за ним на случай, если он потянется к телефону или попытается отправить сообщение. Пока что ничего такого мне заметить не удалось. Он, конечно, все слышит, но ничего из того, что я говорю, ему не поможет.

Ехать еще шесть минут.

Я отключаю микрофон в телефоне и наклоняюсь вперед.

– У вас пистолет все еще при себе? – спрашиваю я.

– Угу, – отзывается Чувак-с-пушкой. – Да, у меня есть на него разрешение. Нет, я его вам не одолжу.

– А как насчет второго пистолета?

– Какого второго? – Он фыркает. – А, вы имеете в виду, когда мы застукали вас в лесу, то пообещали пристрелить и подкинуть вам пистолет? Вы про тот пистолет?

– Угу, – говорю я. – Про тот.

– Это был блеф, Кирс.

Ой ли!

– Я теперь тоже работаю на Белмондов.

– Я слышал. И все равно пистолет вам не одолжу.

– И как давно вы работаете на них?

– Давно.

– Когда вы ждали у моего дома, вы не заметили поблизости типа с татуировкой на лице и длинными волосами?

– Это который следил за вашим домом?

– Да.

– Он уже околачивался там, когда я приехал.

– В котором часу это было?

– За двадцать минут до того, как вы вышли.

– Он все это время там стоял?

– Ага. Не то чтобы я подслушивал, но это тот тип, который преследует вашу жену?

– Да.

– Он, похоже, сидел.

– Почему вы так считаете?

– У него на веке вытатуированы пять точек, – говорит Чувак-с-пушкой. – Как на игральном кубике. Четыре внешние точки символизируют тюремные