Умри тихо, мой ангел - Андреас Гётц

окрестности. Нигде не видно ни одного человека, только крыши припаркованных автомобилей, которые влажно блестели в свете уличных фонарей. Когда Марайке сказала, что хочет что-то показать ему, нечто такое, что он должен обязательно увидеть, он никак не ожидал, что для этого им придется стать взломщиками.

— Почему бы нам просто не пойти в часы работы галереи? Ведь это же ничем не примечательная, рядовая картинная галерея, не так ли?

— Хотя бы и так, но во-первых, это было бы скучно, а во-вторых, то, что мы собираемся сделать, можно выполнить только таким образом.

— И что же мы собираемся сделать?

Вместо того чтобы ответить на его вопрос, она вытащила из своей большой кожаной сумки что-то, что, вероятно, являлось отмычкой. При таком скудном освещении было невозможно понять, что же именно она сжимала в руке.

У Саши пересохло в горле, он судорожно сглотнул и уже видел себя в наручниках в ближайшем полицейском участке. А потом появится его мать с взглядом, острым как бритва, в то время как ее коллеги будут посмеиваться в кулак. Картина совсем не заманчивая.

— Когда мы войдем внутрь, у нас будет только полминуты, пока не сработает сигнализация, — пояснила Марайке, продолжавшая копаться в замочной скважине.

— Э… Для отключения сигнализации надо знать определенный код.

— Ерунда. Я справлюсь с этим. Ты же следи за улицей.

Она сказала это таким тоном, словно была следующей девушкой Бонда. При этом, скорее всего, она была всего лишь обыкновенной воображалой, которая сейчас втянет их обоих в неприятную историю.

Саша услышал, как щелкнул замок. Один — ноль в ее пользу.

— Готов?

Саша стоял в нерешительности.

— Я не знаю…

— Пошли!

Она надавила плечом на дверь. Следуя вплотную друг за другом, они прошмыгнули внутрь.

Нервам Марайке можно было только позавидовать. В то время как он был напряжен до кончиков волос, она оставалась абсолютно спокойной. С вызывающей небрежностью она занялась сигнализацией. Саша остался у двери и наблюдал за окрестностями. Медленно подъехала машина, в ней сидели двое. Что они так высматривали? Неужели они что-то заметили? К счастью, нет, они лишь осмотрели свободное место между припаркованными машинами, которое оказалось слишком маленьким, и поехали дальше.

— Гм, — пробормотала Марайке.

Гм — это было совсем не то, что хотелось услышать в такой ситуации, как эта. Уровень адреналина в Сашиной крови повысился еще сильнее.

— У тебя все в порядке? — спросил он осипшим вдруг голосом.

— Мы узнаем это через десять секунд — девять — восемь…

Саша затаил дыхание.

— …пять — четыре — три…

Его рука сжала ручку двери. В его ушах уже звучал сигнал тревоги. А за ним сирены полицейских машин. И мерцание проблесковых маячков синего цвета.

— …два — отключила. Ух! Справилась.

Тишина. Он облегченно глубоко вздохнул. Хлопнул по протянутой ладони Марайке.

— Да твои руки совсем мокрые. — Она вытерла свою ладонь о куртку.

— Извини.

Как он сейчас заметил, мокрыми были не только его ладони. Футболка под свитером прилипла к его телу, словно вторая кожа.

— Ну, что ты теперь скажешь?

— Круто.

Его мать взорвалась бы от возмущения, если бы увидела его здесь. Представив себе такую картину, он с довольным видом ухмыльнулся. А что скажет Джой, когда он расскажет ей об этом? Джой. Ему страстно захотелось, чтобы сейчас рядом с ним была Джой, а не Марайке. Тогда бы он ни секунды не колебался, а просто схватил бы ее в охапку и целовал до тех пор, пока у нее бы в глазах не потемнело. И плевать на то, что будет потом.

— О чем ты думаешь?

— Да ни о чем особенном. Почему спросила?

— Потому, что ты так улыбаешься.

— Просто я считаю эту акцию классной, вот и все.

Саша огляделся вокруг. В рассеянном свете уличных фонарей он заметил пятна на стенах, серое в черном. Картины.

— Иди за мной, нам надо сюда.

Марайке прошла вперед в небольшое подсобное помещение без окон. Она достала из своей сумки два карманных фонарика, включила их и подала ему один из них. Саша осветил помещение. Луч света скользнул по небольшому столику в углу, на котором лежали карандаши и какие-то бумаги, и по рисункам на стенах.

— Эти рисунки просто класс, — сказала Марайке. — Посмотри, вот этот просто отпад.

Она осветила рисунок, выполненный тушью: размашисто нанесенные на поверхность из красочных пятен линии, из которых в целом складывалось лицо. Остальные картины были выполнены в той же манере: цветные пятна, в которые тушью вписан рисунок. Не только лица, но и стройные, удлиненные тела в разных позах. Саша был впечатлен тем, как художник всего лишь несколькими штрихами привносил движение в свои фигуры.

— Кто их автор? — поинтересовался он. Подпись художника на картинах оказалась неразборчивой.

— Его зовут Рене Зоммер. Он совершенно неизвестен. Тем не менее я нахожу его просто классным. А ты нет?

Саша кивнул.

— Действительно супер.

После того как они осмотрели все картины, Марайке забрала у Саши фонарик и села на пол в центре помещения. Он выжидающе смотрел на то, как она положила фонарики на пол напротив друг друга таким образом, чтобы их световые конуса соединились. Потом она жестом фокусника извлекла из своей сумки две бутылки пива, закрытые бугельной пробкой, и посмотрела на него.

— В чем дело? Садись.

Он опустился на пол напротив нее и взял бутылку, которую она протянула ему. Они оба отпили по глотку, затем Саша жадно осушил почти треть бутылки, а Марайке лишь пригубила.

— О, чертов сигнализатор дыма, — сказала она. — Сейчас курнуть было бы классно. А ты? Хочешь чипсы? — Она сунула руку в свою казавшуюся бездонной сумку.

— Чего там у тебя только нет, — не скрывая своего удивления, сказал он, когда она достала пакет чипсов и надорвала его. С сыром и луком. Любимый сорт чипсов Джой. И сразу же мелькнула следующая мысль: возможно, как раз сейчас она их ест вместе с Бруно. На кушетке в его отдельной комнате в съемной квартире.

А если даже и так, подумал он, здесь тоже круто. Он взял целую горсть чипсов, сунул их в рот и спросил, не переставая жевать:

— Ты это часто делаешь?

— Что?

— Забираешься тайком в картинные галереи и тому подобные вещи.

— Но это же гораздо круче, чем бродить тут, шаркая ногами, в дневное время. Мы можем спокойно сидеть, пить пиво, жевать чипсы, ну и соответствующее освещение…

Атмосфера, которую создавали два карманных фонарика, действительно была чудесной. Романтичной.

Внезапно он перестал жевать.

Шла ли здесь речь о романтике?

Врубайся же наконец, прозвучал у него