Умри тихо, мой ангел - Андреас Гётц

Он и сам не знал, о чем подумал. Во всяком случае, не о том, что Марайке может запасть на него. Богатая, самоуверенная девушка, как она, — на такого обычного парня, как он! Ведь она и до сих пор так и не дала ему номер своего телефона. А ее неожиданные звонки и их встречи он объяснял тем, что иногда ей было просто скучно. И это его особо не беспокоило. Она была самой необычной девушкой из всех тех, с которыми он был когда-либо знаком, и именно это нравилось ему в ней. То обстоятельство, что он почти ничего не знал о ней, делало ее еще интереснее. Тем не менее он никогда не влюбился бы в нее, для этого она была просто не той, которую он мог бы полюбить.

— О чем ты все время думаешь?

Он очнулся от своих мыслей.

— Я? Да ни о чем.

— Думать ни о чем вообще невозможно. И ты так неожиданно притих…

— Я как раз подумал о том, знала ли ты Алину.

— Алину? Какую Алину?

— Подругу Натали. Ту, которая тоже отравилась.

— Ах, ту. — Она начала играть с пробкой своей бутылки. — Нет, с ней я не была знакома. Но Натали рассказывала мне о ней. Обе были довольно близкими подругами. Раньше. — Она подняла голову. — Ты часто думаешь о ней, да? Я имею в виду Натали.

— Может быть, не знаю.

— Ты был довольно сильно в нее влюблен, верно?

— Нет, это не совсем так. Просто дело в том… У меня есть теория.

— Теория? Что еще за теория?

Он прикинул, стоит ли рассказывать ей об этом, а потом сказал:

— Ты наверняка слышала о девушке, которую недавно отравили цианистым калием.

— Ну и?

— Цианистым калием. Точно так же, как в случае с Натали. И с Алиной. И еще с одной девушкой, ее звали Сара. Тебе не кажется это странным?

Марайке пожала плечами. В остальном она оставалась безучастной.

— Мы выяснили…

— Мы? — перебила она его.

— Одна моя подруга и я. Мы навели справки. И при этом узнали, что все эти девушки лечились у одного и того же психотерапевта. Ведь это довольно необычно, не так ли?

— Пожалуй, но…

— Моя теория заключается в том, что и при самоубийствах кто-то оказывал этим девушкам содействие. Дело в том, что есть еще одно обстоятельство, общее для всех этих девушек: незадолго до их смерти у них у всех был таинственный друг, которого никто не знает.

— Ты имеешь в виду того типа, с которым ты видел Натали? Как там его звали?

— Тристан. Да, именно его я и имею в виду.

— И ты думаешь, что это он сделал? Что он убил всех девушек?

— Убил не в классическом смысле этого слова. Но он каким-то образом убедил девушек принять яд. Понятия не имею, как он это сделал.

— А какое же отношение имеет к этому упомянутый тобой психиатр?

— Я пока еще не знаю. Но ведь это тоже не может быть случайностью, верно?

— Я тоже не думаю, что это случайность. Отличная теория.

Марайке внимательно посмотрела на него. Казалось, она о чем-то размышляла. Через несколько секунд она сказала:

— Если хочешь, я тоже могу подключиться и порасспросить кое-кого. Тут есть несколько человек, которые знали Натали. Возможно, кому-нибудь из них что-то известно об этом.

— Э… Конечно. Отлично.

Саша уже раскаивался в том, что рассказал ей о своей теории. Надеюсь, она не считает себя частью нашей команды, подумал он.

Казалось, Марайке угадала его мысли, так как она сказала:

— А эта девушка, с которой ты проводишь свое расследование… Она просто какая-нибудь девушка или?..

— Мы с ней просто друзья, ничего больше. Я знаком с ней всего лишь несколько месяцев, они въехали в соседнюю квартиру.

— Понятно.

После того как Марайке еще раз пригубила свое пиво, она сказала:

— Ты совсем не пьешь. Тебе не нравится этот сорт пива?

— Вообще-то я не большой любитель пива.

Она улыбнулась.

— Собственно говоря, и я тоже. — Немного погодя она взяла один из фонариков и встала. — Пойду посмотрю, где здесь у них туалет.

После того как она ушла, он взял другой фонарик и встал, чтобы размять ноги, которые уже затекли. Сделав несколько шагов по комнате, он оказался у стола, стоявшего в углу. Посветив на стол, он заметил записку, лежавшую сверху на остальных бумагах. Видимо, кто-то оставил сообщение для другого человека.

Дорогая Марайке, пожалуйста, не забудь снова включить сигнализацию, когда будешь уходить. Желаю хорошо повеселиться на твоем романтическом вечере.

Герд

Ему пришлось дважды прочесть записку, прежде чем до него дошло. Оказывается, вот как обстояло дело с этим мнимым «взломом».

— Что там у тебя?

От неожиданности он вздрогнул. Марайке. Он медленно повернулся.

— Да ничего особенного. Просто записка.

— Покажи.

Она подошла ближе и вытянула руку. Он бы охотно избавил ее от неловкости, но она непременно хотела увидеть записку, поэтому он отдал ее ей и шутливо заметил:

— Большое спасибо за отличное шоу. Все действительно было круто.

Марайке прочла записку, сложила ее и сунула в карман своих джинсов. При этом она не произнесла ни слова. Ее глаза были холодными и прозрачными, как кусочки льда. После нескольких секунд тягостного молчания она сказала:

— Пошли.

По пути на улицу она снова включила сигнализацию и заперла дверь. При этом Саша увидел, что тот предмет в ее руке, который он первоначально принял за отмычку, оказался всего-навсего обыкновенным ключом. Когда они оказались на улице, Саше показалось, что Марайке собирается уйти, даже не попрощавшись с ним.

— Эй, — сказал он и осторожно взял ее за руку, — даже если это и не было настоящим взломом, я нахожу это, тем не менее, суперувлекательным. А рисунки просто замечательные! Это действительно был клевый вечер.

Марайке никак не прореагировала на его слова, а лишь молча смотрела на него. Потом она повернулась и ушла, широко шагая. Не сказав ни слова. Он озадаченно смотрел ей вслед, пока она не скрылась за углом. Увидит ли он ее еще раз? Возможно, было бы лучше, если бы она больше не звонила. Так проще. Но Марайке определенно не была простой девушкой. Нет, она наверняка снова позвонит.

24

— Скажи-ка, ты знаешь, собственно говоря, сколько сейчас время?

Саша вздрогнул. Попался! По всей видимости, его мать уже давно поджидала его, судя по тому, как быстро