Малум - Юлия Макс

Думая об этом, она ровным тоном ответила на его вопрос:

– Думаю, да. Всю жизнь я считала, что у нее была затяжная депрессия или помешательство, но текущее дело слишком похоже на то, что изменило мою жизнь. И сейчас мне кажется, если я доеду до замка Эльц, моя жизнь снова сделает кувырок. Понимаешь?

– Понимаю, – кивнул Якуб. – Ты боишься. – Эва и правда боялась, поэтому промолчала, а он продолжил: – Я буду рядом и прикрою тебя, слышишь?

Сказанное им обволокло Эву, словно самые нежные объятия. Якуб не делал попыток сблизиться или как-то показать, что она ему нравится. Хотя иногда Эва готова была поклясться, что в его взгляде читалась заинтересованность.

Она молча кивнула, не уверенная в том, что Якуб это увидел в темном салоне машины. Эва опустила голову и тут же боковым зрением заметила сотни фигур на дороге. Они стояли, смотрели, и не было им числа. Только Эва уже не боялась. Губы сложились в улыбку, которую она мысленно адресовала всем им, тем, кто теперь будет с ней всегда. Ведь больше она не одинока.

– Заедем на заправку, – указала Эва на монитор с навигатором, в котором высветилась ближайшая станция.

Якуб тут же включил поворотник и сбросил скорость. Часы на приборной панели показывали три ночи. До места прибытия ехать еще часа четыре, итого около восьми утра или раньше они должны добраться до замка.

Эва не сказала ему, как устала и как хочет спать, но, пока он заправлял «Порше», предупредила, что идет в дамскую комнату. Она подождала около туалета минут пять, пока из него не вышла девушка с оливковой кожей и яркими зелеными глазами, блеснувшими за узкими стеклами очков.

«Прямо девушка-змея», – подумала Эва. Они вежливо улыбнулись друг другу, как часто делают это незнакомые люди, попавшие в одно помещение, и тут же разошлись в разные стороны.

Сделав свои дела, она мыла в горячей воде руки и, казалось, всего на секунду прикрыла глаза, но тут же ощутила резкую боль и вынырнула из полудремы. В зеркале отражалась все еще она, но кожу в районе правой ключицы жгло, поэтому Эва оттянула воротник, чтобы увидеть свежий укус, меткой алеющий на коже. Мостов здесь не было, и эта мысль, мелькнувшая в голове, принесла секундное облегчение, однако что-то с ней стало не так. Нахлынувший разом пессимизм усугубился до такой степени, что Эве нестерпимо захотелось выйти на автобан и стать добычей какого-нибудь тяжеловоза. Просто сделать шагов десять навстречу концу – и все. Никаких мук совести из-за того, что она дала упасть матери и всем тем девушкам, которые в последние дни прыгали с мостов в Праге. Никакого сожаления, чувства вины и поисков. Просто закончить все.

Как загипнотизированная этим желанием, она повернулась и вышла из уборной, миновала ожидавшего у кассы высокого мужчину с глазами цвета тумана.

Якуб. Это Якуб.

Воспоминания об их работе и о том, как он вытащил ее из воды, спасая от хастрмана, прорвались в ее разум. Эва заставила себя остановиться у кофемата и терпеливо подождать, пока ей выдадут порцию тройного эспрессо.

Якуб подошел и протянул еще один картонный стакан с кофе, только уже с латте.

– Запей горечь, – посоветовал он, проследив, как она опрокидывает в себя эспрессо, словно это не кофе, а как минимум водка. По какой-то даже ей самой непонятной причине Эва не сказала ни о новом укусе, ни о том, что чуть не бросилась под колеса машины, чтобы умереть.

Оставшийся путь до замка они провели в разговорах о мороусе.

– Я не знаю, кого мы встретим в этом замке, – горячилась Эва, – но когда мы поймаем мура, нужно звонить Фаусту и требовать ответов. Шесть жертв в Звикове, почти шесть в Праге и… – она резко замолчала.

Якуб встревоженно посмотрел на нее.

– Наше первое дело в Лукове? Не хочешь же ты сказать?..

– Как бы странно это ни звучало, но тел тоже было шесть, – констатировала Эва и посмотрела на профиль Якуба, подсвечиваемый приборной панелью, а оттого кажущийся немного зловещим и, как ни странно, притягательным.

– Может, совпадение?

– Помнишь, хастрман сказал, что сломал первый порог, – добавила она.

– Ты веришь изворотливому монстру? – хмыкнул Якуб.

– Он умирал, ему не было нужды лгать.

Якуб свернул с трассы на проселочную дорогу, и, казалось, их сразу поглотил черный ночной лес. Вековые дубы и ели нависали над дорогой, скрывая небо. Эве почудилось, что они въехали в совершенно иной мир, отгороженный от обычного. Она никогда не бывала на севере Германии, путешествуя в основном по Баварии. Яркости фар не хватало, чтобы хоть немного разогнать непроглядный мрак, оберегавший замок Эльц. Как говорила мама, самый темный час – перед рассветом.

Якуб затормозил возле парковки для туристов.

– Оставим машину здесь, – негромко сказал он. – Честно говоря, место навевает жуть.

– А мне нравится, – возразила Эва и вышла из авто. Воздух, наполненный ароматами хвои, влажного мха и недавнего дождя, бодрил и словно бы придавал сил.

Сквозь деревья справа от них слабо, но виднелся свет замковых окон, на который они пошли как на ориентир.

За очертаниями замка уже занимался рассвет, и черное небо размывали серые краски.

По обе стороны узкой засыпанной гравием тропы в землю вогнали колья с человеческий рост, причем совсем недавно, о чем свидетельствовал насыщенный запах древесины.

– А вот это уже выглядит странно. – Эва поежилась то ли от вида кольев вдоль дороги, то ли от октябрьской прохлады.

– Может, так они к Хэллоуину готовятся, – предположил Якуб.

Спустя минут пять перед ними открылась мощеная мостовая. По обе стороны внизу росли деревья, густые кроны которых, подсвечиваемые замком, напоминали старое золото. Строение впереди выглядело сказочно и в то же время пугающе. Темные каменные стены, тянущиеся прямо из скалы, пронизывали десятки желтых маленьких окон, похожих на кошачьи глаза. Когда они подошли еще ближе, Эве показалось, что весь замок состоял из дымящих башен, плотно сдвинутых друг к другу. Они миновали каменную арку, которая когда-то давно была воротами, и увидели, что рядом с огромной входной дверью кто-то стоял.

Их встречали.

– Здравствуй, Эва, – на немецком приветствовал ее пожилой мужчина в старомодном костюме. – Здравствуйте, Якуб Ягр. Пойдемте, вас заждались.

Незнакомец был среднего роста, с пышными седыми усами и бритой наголо головой. Он распахнул двери, и на них дохнуло теплом, ароматом печеных яблок и забытым для Эвы ощущением возвращения домой.

Мужчина прошел в дверную арку, но ни Эва, ни Якуб не двинулись