С задержкой - Франк Тилье

— Что произошло? — спросила психиатр бесцветным голосом.

Момо подошел к унитазу и присел на корточки, погрузив ноги в свежую кровь.

Кончиками пальцев он поднял предмет длиной около десяти сантиметров с очень острым концом. - Он был в мертвой зоне камеры, когда он проткнул себе живот этим... Кристиан увидел это из кабины, когда он упал на пол.

Он сразу же поднял тревогу, но Машефер уже потерял много крови. Надеюсь, что... что все будет хорошо.

Элеонора взяла в руки орудие, похожее на нож. Оно состояло из очень тонких слоев картона и бумаги, склеенных между собой. Она проверила его прочность, ударив им по унитазу. Это было поразительно. Неудивительно, что острие пронзило живот Машефера, даже не погнувшись.

— Похоже, это сделано из листов туалетной бумаги и картона из рулонов, — прокомментировал Момо. — И смотри, здесь еще опилки. Твердое, как дерево.

— Объясни мне, как он мог сделать это здесь.

— Это невозможно. Нужен был клей. А опилки можно найти только в столярной мастерской...

Он задумался. Воцарилась тишина, коридоры снова опустели. За окном наблюдательной комнаты агенты в пузыре выглядели подавленными.

— Он возвращался с прогулки, — сказал Момо, направляясь к двери в конце. Мы снова застали Максима Жиру возле решетки и... В этот момент среди пациентов, оставшихся подальше, поднялось небольшое волнение. Один из них вел себя странно.

— Кто?

— Мистер Лексно.

Амори Лексно. Обычно он не из тех, кто привлекает к себе внимание. В голове Элеонор зародился мрачный сценарий, пока они выходили.

— Мистер Лексно начал орать, провоцировать мистера Ламуара, обзывать его всеми словами. Ты же знаешь Ламуара, он начал реветь как осел.

Это привлекло все наше внимание и внимание медперсонала. Наверняка именно в этот момент Жиру передал предмет Машеферу. Черт, я не верю...

Когда они вернулись в палату, директор как раз выходил из другого крыла. Элеонора повторила ему то, что рассказал ей медбрат. По ее мнению, сомнений было мало: Жиру подговорил Лексно отвлечь внимание, пока он передавал оружие Машеферу, который, должно быть, успел спрятать его в пижаме. Его начальник сразу же потребовал найти обоих мужчин и поместить их в изолятор. Он собирался лично допросить их и рассмотреть вопрос о соответствующих наказаниях. После этого он удалился, чтобы позвонить по телефону.

В тишине, похожей на соборную, агенты убрали комнату Машефера и подготовили комнату напротив. Попытка самоубийства одного из их пациентов была общей неудачей, но она лишь подтвердила неумолимую статистику, которая ежегодно составлялась в психиатрических больницах Франции. Человек несовершенен, и в таких местах малейшая ошибка неизбежно приводит к трагедии.

Лексно и Жиру были приведены через несколько минут в сопровождении медсестер. Первый опустил голову, когда подошел к Элеоноре.

— Вы меня очень разочаровали, Амори.

Он вошел в комнату безропотно, он знал правила. Максим Жиру стоял позади. - Спящее безумие, скрывающееся под маской нормальности, — подумала психиатр, увидев его. Он был невысоким, скорее болезненным, его лицо внушало доверие. Он шел мелкими шажками. С тонким ртом и бледно-розовыми губами, в круглых очках, как у книжного червя, он походил на хрупкое животное. Перед тем как переступить порог палаты, он бросил на нее взгляд, и в тот момент, когда их глаза встретились, она решила, что этот человек должен оставаться запертым до конца своих дней.

— Я его поймал, — прошипел он. — Я убил оборотня. Благодаря мне мы снова в безопасности.

48

Погрузиться в уголовное дело – это значит вернуться в прошлое и заново пережить ужас произошедшего. Почувствовать зловоние, витающее в воздухе, коснуться кончиками пальцев израненных, изнасилованных, разорванных тел. Шкафы в 36-м переполнены историями, одна страшнее другой.

Люди наслаждались криминальными романами, репортажами о громких делах, которые они принимали за реальность, но реальность не имела ничего общего с этими приукрашенными выдумками. Она была просто невообразима и невыносима для обычных смертных.

Как и группа Бригара шесть лет назад, Николя столкнулся с чудовищностью поступка Артура Фруско. Он был потрясен сотнями фотографий, которые сопровождали отчеты, а также суровыми, фактическими описаниями, составленными коллегами, в частности в протоколе осмотра.

В две тысячи шестнадцатом году, девятнадцатого июня, в двадцать двадцать минут,

мы, Мишель ДЕЛЕЛИС, лейтенант полиции, служащий в криминальной полиции,

офицер судебной полиции, проживающий в ПАРИЖЕ,

продолжая расследование преступления, совершенного с явным умыслом, в соответствии со статьями 53 и следующими Уголовно-процессуального кодекса.

[…] Приступаем к следующим констатациям по состоянию места происшествия на момент нашего прибытия, с оговоркой, что следует ссылаться на фотографии, прилагаемые к настоящему документу. При содействии полицейского Карла РОСТЬЕ из Бригады по борьбе с преступностью и фотографа региональной службы судебной экспертизы префектуры полиции, АСПТС Феликса БРОДА, мы приступаем к осмотру дома Джонатана и Анжелик МЮНЬЕ.

[…] Широкие кровавые следы идут от нижней части лестницы, ведущей наверх, к выложенному плиткой холлу и ведут к кухне, в центре которой лежит обнаженное тело в положении на спине, одетое только в кремовый ночной халат и белое нижнее белье. Это женщина, возраст которой мы оцениваем между 45 и 55 годами, европеоидного типа, среднего роста, блондинка. Лицо неузнаваемо, так как превратилось в «кашу .

Горсть волос с куском черепа — примерно пять сантиметров в диаметре — находится прямо у входа в комнату, посреди кровавого следа. Вероятно, это скальп, оставшийся в руках преступника в тот момент, когда он, по всей видимости, тянул жертву за волосы (фото 7 и 8).

Мы действительно констатируем, что, как и лицо, верхняя часть черепа была раздроблена, многократно избита тяжелым предметом, по всей вероятности, молотком, лежащим на полу примерно в метре слева от тела (фото 14–21). Головка молотка покрыта осколками костей и органическими веществами.

Черепная полость была опустошена, ее содержимое разбросано от лестницы до электрической печи, которая по прибытии полиции все еще нагревалась до 210 °C. Полиция выключила ее из соображений безопасности. Вещество внутри бытового прибора практически отсутствовало, поскольку было обуглено.

Следует отметить, что следы крови (в частности, отпечатки пальцев) разбросаны по всей кухне: на ящиках, кране раковины, столе, стуле, пылесборнике, стакане с водой, стоящем на столе, а также на рукоятке молотка.

Изъяли и опечатали молоток под номером BAT-EH-TY1, а пылесборник — под номером BAT-EH-TY2.

Теперь переходим в спальню жертвы.

Прочитав документ, Николя закрыл его, потрясенный отвратительными описаниями. Люди писали стихи, романы, сказки для детей. А они писали это.