Умри тихо, мой ангел - Андреас Гётц

— Но я не верю, — сказала Марайке, — что она была у подруги. Это однозначно была квартира какого-то типа. Собственно говоря, это были скорее апартаменты, полторы комнаты или что-то в этом роде, в совершенно обветшалом доме. А какой она имела вид! В свинарнике бывает чище!

Саша улыбнулся.

— А разве девушки не могут быть свиньями?

— Могут, но… у Натали было не так много подруг, она в каждой находила какие-нибудь недостатки. Я думаю, что кроме этой Алины я была единственной девушкой, с кем она вообще общалась. Итак, с кем еще она могла так напиться, или накуриться, или что там они еще делали?

Только сейчас Саша понял, куда она клонила. И эта мысль мгновенно воодушевила его.

— Ты думаешь?..

— Именно так. Возможно, это была квартира того самого типа, пресловутого Тристана.

Если это было правдой, то тогда он наконец напал на горячий след Тристана.

— Ты сможешь снова найти ту квартиру?

Она уже хотела положить трубку, но в этот момент он подошел к телефону.

— Да?

— Это я, Джой.

— Я знаю, что это ты. Твой номер еще есть в моей адресной книге. Что тебе надо?

Судя по его голосу, Бруно совсем не был рад тому, что она позвонила. Да и это его «еще» она не могла пропустить мимо ушей. Вероятно, было ошибкой звонить ему. Даже наверняка это была глупая идея. Она и сама не знала, почему сделала это.

— Я лишь хотела спросить, как ты себя чувствуешь.

— Как еще я могу себя чувствовать? Меня отделали по всем правилам.

Она подняла глаза и увидела в зеркале над комодом смуглую девушку, которая в отчаянии кусала губы и при этом выглядела совсем некрасивой и даже непривлекательной. И что парни только находят в ней?

— Я не хотела, чтобы мы так разошлись с тобой, Бруно.

— Почему? И как же, по-твоему, мы разошлись с тобой?

Раздражение в его голосе только нарастало.

— Не знаю. Как-то…

— Как-то что, Джой? Знаешь, в чем твоя проблема?

Ага, подумала она, наконец-то появился человек, который объяснит мне, в чем моя проблема. Да, пожалуй, уже и пора бы.

— Ты сама не знаешь, чего хочешь. И поэтому непонятно, чего от тебя можно ожидать. Просто у тебя нет никакого плана.

Она молчала. Так, так, подумала она, значит, у меня нет плана. Спасибо за информацию. Просто невероятно, какой речью он тут разразился, после того как всего лишь несколько дней тому назад познакомился с ней.

— Мне не стоило звонить, — сказала она наконец.

— Вероятно, нет.

Она подумала, не положить ли просто трубку, но потом примирительно добавила:

— Всего хорошего, Бруно. И не делай больше никаких глупостей, хорошо?

Судя по частым гудкам в трубке, он ее уже больше не слушал.

Дождь наконец стих, когда Саша и Марайке добрались до дома, в котором, возможно, и жил Тристан. Уродливое строение конца семидесятых с безотрадным фасадом.

— Квартира находилась на одном из верхних этажей, — сказала Марайке и щелчком отправила окурок своей выкуренной до самого фильтра сигареты в зазор между двумя автомобилями, припаркованными у тротуара.

Они подошли к входной двери, где Марайке внимательно просмотрела панель домофона с фамилиями жильцов и кнопками дверных звонков.

— Я вспомнила. Это было вот здесь. — Она показала на табличку с фамилией. — Мне надо было позвонить в эту квартиру.

М. Энгельхарт, прочел Саша на табличке рядом с кнопкой звонка. Эта табличка представляла собой всего лишь кусочек картона, который кто-то приклеил липкой лентой рядом со звонком. Его охватило разочарование.

— В таком случае это не может быть Тристан, — заметил он. — Инициалы не совпадают.

— Эй, не стоит сразу сдаваться. У некоторых людей бывает больше чем одно имя. Может быть, его зовут совсем не Тристан, а он просто назывался этим именем, знакомясь с девушками.

— Разве Натали не обратила бы на это внимание, когда была здесь?

Марайке пожала плечами.

— Всегда найдется какая-нибудь отговорка. А если она была в него влюблена, то поверила бы во что угодно.

В этом она снова была права.

— Что теперь будем делать? — поинтересовалась Марайке. — Давай посмотрим, дома ли он?

Ее рука потянулась к звонку.

— Не так быстро, — возразил Саша, но уже было слишком поздно, она нажала на кнопку звонка.

Марайке лишь усмехнулась.

— Расслабься. Мы всегда сможем убежать. Тогда это будет похоже на обычное детское баловство со звонком.

Прошло несколько секунд, но ничего не происходило. Очевидно, М. Энгельхарта не было дома. Или он не хотел открывать дверь.

— Окна квартиры выходили во двор. Давай посмотрим с другой стороны дома.

Как выяснилось, обратная сторона дома была до самой крыши в строительных лесах.

— Ну, что это такое, как не удача, — возликовала Марайке. — Это же выглядит как приглашение.

Она все больше входила в раж. Она пересчитала пальцем этажи и наконец заявила:

— Эта квартира должна находиться вон там, на самом верху.

— Надеюсь, ты не собираешься подняться туда прямо сейчас? Средь бела дня.

От нее можно было ожидать всего. Тем большее облегчение он почувствовал, когда она сказала:

— Конечно, нет. Но я должна тебе еще одну кражу со взломом. Я хочу сказать, с настоящим взломом.

Только оказавшись внутри, Саша осознал, что еще ни разу не ездил в Мюнхене на такси. Не в том смысле, что это казалось ему чем-то особенным. Просто ему еще никогда не приходилось пользоваться услугами такси. И, наоборот, в отличие от него Марайке, по-видимому, никогда не ездила на автобусе или метро.

— Постарайся ничем не занимать ближайшие вечера, — уже в который раз наставляла она его. — Я разведаю обстановку и, когда представится удобный случай, позвоню тебе.

— Но ты же не сможешь вечер за вечером сидеть в засаде.

— Почему нет? Именно так организуется наружное наблюдение.

— Да, разумеется, но… разве тебе нечего больше делать? А что скажут на это твои родители?

Она пожала плечами.

— Почему ты это делаешь, Марайке?

— По той же самой причине, что и ты.

— И какая же это причина?

— Натали.

О’кей, облегченно подумал он. Хорошо, что не из-за него.

— А тебе надо учить химию, — добавила она после непродолжительного молчания.

— Спасибо, что напомнила мне об этом.

Назначить контрольную работу на утро понедельника было типичным для учителя химии Ханзеля, которому, видимо, доставляло удовольствие портить жизнь своим ученикам.

— А разве тебе самой не надо ничего учить для школы?

Марайке сбросила щелчком невидимую пушинку со своего бедра.

— Я не хожу в школу. После десятого класса я ее бросила. Школа — это только для… ну, во всяком