Умри тихо, мой ангел - Андреас Гётц

— И что же?

— Я предпочла бы сообщить тебе об этом при встрече. Или у тебя сейчас нет времени?

— Напротив. Через полчаса? Снова в «Рокки»?

— Только не опаздывай.

И она тотчас положила трубку.

После того как Саша наспех проглотил свой сэндвич, он накинул на плечи дождевик, натянул сапоги и вышел из квартиры. Быстро спустившись по лестнице вниз, он распахнул входную дверь — в этот момент кто-то в намокшей куртке буквально упал в его объятия.

— Опа! — воскликнула она.

Только приглядевшись, Саша узнал, кто это был: Джой!

Прошло несколько томительных мгновений, прежде чем гудок автомобильной сирены не заставил их очнуться от оцепенения. Джой отступила на шаг назад, повернулась в сторону и помахала кому-то рукой, кто только что отъехал от подъезда.

— Он всего лишь подвез меня до дома, — объяснила она, прежде чем Саша успел спросить.

Бруно, подумал он, все ясно.

— Как удобно иметь в такую погоду личного шофера. Послушай, мне пора идти.

— Куда же ты так спешишь?

— Я встречаюсь с Марайке в «Рокки». Она еще что-то вспомнила в отношении Натали.

— Неужели? Отлично.

Восторг прозвучал неискренне.

— Когда вернусь, я все тебе расскажу. Но сейчас мне действительно нужно бежать.

Он натянул на голову капюшон и ринулся вперед под дождь.

— Может быть, при случае ты мне представишь ее, свою Марайке! — крикнула Джой ему вслед.

Она не моя Марайке, хотел он сказать, но потом лишь крикнул в ответ:

— Конечно, почему бы и нет?

— Это был твой новый друг? — спросила мать Джой.

— Кто?

— Ну, тот, кто привез тебя домой. Я случайно увидела вас из окна.

Джой возмущенно закатила глаза.

— Это был никто. Абсолютно никто.

Она бросила свой рюкзак на пол рядом со шкафчиком для обуви, стянула сначала мокрый дождевик, затем резиновые сапоги, стараясь при этом избегать сверлящих взглядов своей матери.

— В чем дело? — в конце концов набросилась Джой на нее.

— Ни в чем. Но уже пятый час, а уроки в школе закончились где-то около часу дня, если я не ошибаюсь.

— Ну, и что из того?

— Почему ты такая капризная? Уж нельзя ничего и спросить?

Нет, нельзя!

— Проблема в том… Ах!

Джой надоело до чертиков постоянно все объяснять и оправдываться. Неужели это никогда не прекратится? Разозлившись, она бросилась в свою комнату.

— В чем же проблема? — крикнула ей вслед ее мать.

Но дверь уже захлопнулась.

Проблема заключалась в том, что у учителей младших классов было слишком много свободного времени, и поэтому они всегда торчали дома и доставали своих детей; они их контролировали и постоянно спрашивали о вещах, которые их совершенно не касались. Матери не должны постоянно вмешиваться в отношения своих дочерей, им следует относиться с уважением к их личной жизни и позволять им самостоятельно принимать решения. Дочери не хотят слушать, что их матери вытворяли в свои молодые годы, а особенно когда речь идет о любви и сексе и тому подобных вещах. Матерям ни к чему стараться быть лучшими подружками своих дочерей, они должны всегда оставаться теми, кто они есть, — мамами.

Джой опустилась на кровать и некоторое время сидела неподвижно, прежде чем откинулась назад и уставилась в потолок.

Нет, все это не ее проблемы. По крайней мере, не сегодня. И не сейчас. Настоящая проблема заключалась в том, что Саша встречался с этой Марайке, а она никак не могла понять, что же там у них происходило. Что бы там ни было, но, во всяком случае, это очень походило на то, что эта Марайке может ее подвинуть. Дело с Тристаном было их совместным проектом. Но ведь нельзя же просто так взять и сменить партнера по расследованию. Как раз от Саши она такого не ожидала. Возможно, она ошиблась в нем. Точно так же, как ошибалась и во всех остальных. Нужно смотреть правде в глаза: мужчины есть мужчины. В какой-то момент они тебя разочаровывают. По всей видимости, таков закон природы. А представители мужского пола с кроткими глазами и красивыми пальцами гитаристов, вероятно, были самыми худшими из всех.

Как и во время их последней встречи в «Рокки», Марайке была уже здесь и ждала его. Мрачная мина, с которой она смотрела в свой стакан с колой, мгновенно исчезла с ее лица, как только она его заметила. На пути к ее столику Саша прикинул, стоит ли заводить разговор о вчерашнем вечере, но потом решил, что лучше не стоит.

— Собачья погода, — сказал он вместо этого, после того как поздоровался с ней. Он снял свою мокрую куртку и повесил на спинку стула. После этого уселся сам.

— Ну, вот я и здесь. О чем же таком важном ты вспомнила?

— Тебе уже надо уходить?

— Нет, почему?

— Ну, потому что ты сразу переходишь к делу.

— Ах, вот оно что. Я просто подумал…

С каких это пор она стала такой щепетильной?

— Да ладно. Как уже было сказано, я вспомнила еще кое-что, касающееся Натали. Это было за неделю или около того, прежде чем она… прежде чем она приняла яд. Она мне позвонила. Ей было плохо, я это сразу заметила. Она хотела, чтобы я ее забрала. Но не из ее дома, а из квартиры подруги. По ее словам. Итак, я приехала туда, но там не было никакой подруги, а только одна Натали. Она была в полной отключке, ее стошнило. Ей нужен был кто-то, кто доставил бы ее домой. Я не знаю, пила ли она алкоголь или там было что-то еще. Она мне ничего не сказала, и я не стала ее расспрашивать. Все это было ей крайне неприятно, еще неприятнее, чем мне, поэтому я не хотела ее…

К столу подошла официантка. Саша заказал себе тоже колу.

Когда официантка ушла, Марайке продолжила:

— Натали действительно была в хлам. Я помогла ей добраться до дома. Но прежде чем я ушла, мне пришлось тысячу раз поклясться, что я никому ничего не скажу. «Такого со мной никогда не случалось», — повторяла она снова и снова. Я не поняла, почему она устроила из этого такую драму. Ведь такое может произойти с каждым, когда надерешься до поросячьего визга, не так ли? Кроме того, кому я могла что-то рассказать? У нас с ней не было общих друзей, ее мать я тоже никогда не видела. Тем не менее это было для нее очень важно. Почти так, словно от этого зависела ее жизнь.

Официантка принесла Сашину колу