Безымянный: 2 сезон - Дин Кунц

ног и унесёт, как перекати-поле. Астерия не обиделась: она понимала, что, когда мама отмахивается от мысли таким воздушно-насмешливым тоном, это потому, что в этой мысли есть что-то, что её пугает.

Теперь позади них раздаётся резкий, быстрый лязг, и Астерия настораживается. Не сбавляя хода, она оглядывается и видит, как свет играет по фонтану с сухим каскадом листьев лотоса. Себастьян и двое его зомби вот-вот войдут в пересечение променадов. Ещё секунда-другая — и они окажутся в положении, чтобы посмотреть вправо и увидеть свою добычу.

Им с мамой нужно скрыться из виду. Хотя Астерия приглушает луч, прикрывая линзу двумя пальцами, у неприметной двери в нише между магазинами она выключает фонарик. Дверь должна открыться — и она открывается. Мать сопротивляется темноте за порогом, но Астерия мягко подталкивает её вперёд — ровно настолько, чтобы завести внутрь, — и удерживает, когда мама вдруг словно готова идти дальше вслепую. Осторожно прикрыв дверь, девочка включает фонарик, и свет выхватывает большую площадку и широкую бетонную лестницу, ведущую вниз.

Лестница привлекает Маму меньше, чем темнота секунду назад.

— Мы не можем вниз, — яростно шепчет она. — Нам надо наружу. Мы не выберемся наружу, если пойдём вниз.

— Тише, милая. Может, мы сможем спуститься и наружу. Может, там гараж, погрузочные доки, что-нибудь.

Если Себастьян пойдёт сюда, проверяя двери, и откроет эту, им конец. Астерия знает, что значит быть женой Наставника Наставников. Она, возможно, переживёт его, сохранив рассудок — но не сердце; и даже через годы, когда она будет свободна от него, вся оставшаяся жизнь окажется вывернута из своей природной формы. Хуже того, она знает Тэннера Себастьяна — целый год наблюдала за ним. Он хочет всего, чего ему нельзя иметь; ещё лучше, если это принижает кого-то другого. У него две жены. Были и другие — пока они ему не переставали быть нужны. Если теперь он может иметь трёх, почему не четырёх? Почему бы не взять в свой гарем Астерию и её мать? Астерия не верит, что Мама подумала об этом: мама привыкла избегать мыслей о вещах, которые могут слишком её встревожить. Но Астерия подумала — и, хотя это так ужасно, что её мутит, кто в Ретрите встанет против такого? Никто. Кто вообще в мире встаёт против по-настоящему вопиющего зла? Немногие. Большинство довольствуется тем, что решительно выступает против маленьких зол — вроде обидных слов, непопулярных идей и обжорства, — где риск разозлить жестоких людей невелик.

Она берёт мать под руку и торопит её вниз — в движущийся клин света, который раздвигает темноту.

9

Рэйнер Радж здесь, чтобы встретить конец света, о приближении которого он знает с тех пор, как его уволили и молл пошёл ко дну. Поскольку для таких, как он, нигде больше не осталось работы, смерть молла — это не только его собственная почти-смерть, но и знак того, что дни каждого сочтены.

Когда-то он кое-что значил: был сотрудником службы безопасности молла и гордился тем, как работал. Ему нравилось приходить сюда каждый день, патрулировать парковку и прохаживаться по променаду, высматривая подозрительные рожи. Особенно ему нравилось, когда его ставили в охранный бункер в подвале, где стояли многочисленные мониторы: каждый экран мог показывать изображение с любой из девяноста семи камер, а мог делиться на четыре части и выводить сразу четыре сцены одновременно. Записи хранились месяц, и, если случалась кража в магазине или на парковке у кого-то выхватывали сумочку, он мог вернуться назад во времени и поднять доказательства, чтобы помочь найти виновного. Бункер казался центром мира, и после того как молл разорился, нигде больше в мире ему не казалось по-настоящему правильным.

Другой охранник, Джо Пёрселл, тоже не смог найти новую работу, и то, что он — всего лишь в пятьдесят два — сидит на пособии безо всяких перспектив, ударило по Джо куда сильнее, чем по Рэйнеру, который был на десять лет старше и ожидал от жизни меньшего. Джо застрелился, выстрелив себе в голову. Кайлу Булмеру было шестьдесят семь, и когда выяснилось, что пенсии, ради которой он работал, на самом деле нет, ему пришлось переехать к дочери в Остин. Кайл говорил, что перемены — это ещё одна разновидность смерти, потому что её муж, важная шишка в университете, знает всё на свете и решительно настроен не просто образовывать Кайла, а цивилизовать его по стандартам своей публики. Остальные из охраны — все три смены — как-то разлетелись кто куда, так что Рэйнер не знал, что с ними стало.

Потеряв девять лет назад жену, Перл, умершую от рака, не имея просветлённых детей, которые могли бы его стыдить, и не имея работы, куда нужно ходить, Рэйнер располагает кучей времени, чтобы думать о том, как сильно меняется мир. Похоже, почти каждый обзавёлся сразу несколькими делами, и люди тратят уйму времени, перекрикивая друг друга и доказывая, какие они добродетельные, — не замечая при этом, что, несмотря на всю эту громогласную праведность, почти всё становится только хуже… может быть, не вопреки ей, а из-за неё. Рэйнер — не самый образованный человек: после школы он нигде не учился, — но он много читал историю ради удовольствия и уверен: когда так много людей так гордятся своей безупречностью, это означает опасную нехватку смирения. Смиренные люди знают, что никто не может знать всего, — и потому они с меньшей вероятностью оседлают коня и поскачут с обрыва лишь потому, что гордецы дружно договорились: их добродетель требует, чтобы все верили, будто лошади умеют летать. Смирение — раствор, на котором держится цивилизация.

Не страх быть убитым в грядущую эпоху анархии заставил его продать квартиру, набить чемодан наличными, набить на предплечье татуировку из трёх слов и обосноваться в охранном бункере под заброшенным моллом. Он человек мягкий; он ушёл из мира наверху потому, что не выносит мысли стать свидетелем хотя бы одного убийства — не говоря уж о многих. У него годовой запас еды, шестьдесят ящиков бутилированной воды, удобное кресло, матрас, запас топлива для газовых фонарей и двести книг в мягкой обложке — ни одна из них не про историю чего бы то ни было. Он решил, что из истории никто никогда ничему не учится. Он собрал коллекцию юмористических романов. Если чего-то будет не хватать, он сможет подняться в темнеющий мир наверху и купить всё необходимое — пока деньги ещё чего-то стоят.

Хотя он не боится, что