Безымянный: 2 сезон - Дин Кунц

пыль под ногами, он всё равно был бы заворожён ими, потому что они живы. К тому же нет ничего необычного в том, что красота становится целью тёмных сил. История зла такова: сначала злые люди стремятся уничтожить невинность, потому что невинность — это красота, а потом пытаются уничтожить то, что просто красиво, потому что оно напоминает им о невинности, от которой они сами отреклись.

История Рэйнера Раджа проще и не так пугает, но по-своему печальна. Овдовевший, бездетный, оставшийся без работы не по своей вине, с друзьями, разметёнными силами, которые так долго разрывали это общество на части, он вполне закономерно перешёл в режим выживания.

Этим троим некуда идти, у них нет жизни, в которую они хотели бы — или могли бы — вернуться. Используя глубокие карманы организации и гений Туза Бубен, Безымянный может дать им новое начало, если они позволят.

Он не менее одинок, чем они, и не меньше оторван от своего прошлого. Но он не может сделать для себя то, что способен сделать для них. Он подозревает, что надвигающийся тоталитарный ужас, который он недавно предвидел, включая массовые убийства масштаба сталинских и гитлеровских, потребует от него оставаться безымянным и вскоре взяться за миссию, которая в конце концов его и погубит.

Безымянный идёт рядом с матерью, а Астерия и Рэйнер, оставшиеся на каменной скамье, ведут тихий разговор — свой, отдельный.

Парковка — мрачный лунный пейзаж; пустые бетонные клумбы без деревьев похожи на загадочные симметричные кратеры. Рядом с Иви небо кажется беззвёздным, а настоящая луна — молотком с шаровым бойком, который вечно грозит нанести тяжёлый удар. Хотя её и дочь спасли от изнасилования и рабства и хотя она благодарна, сейчас она не способна ни на какую радость: она так же потеряна, как ребёнок в первобытном лесу. Она не понимает, почему годами таскала Астерию сквозь бесконечную путаницу, лишения и испытания, и как могла так беспечно подвергать её рискам, неизбежным в отношениях с мужчинами того типа, к которому её тянет, — и всё это привело к безумию Ретритa. Она любит дочь каждой клеткой сердца, больше, чем любит себя, неизмеримо больше. Безымянному ясно, что Иви почти не любит себя — если любит вообще. Она не зла, но привычка заплывать в опасные течения делает её угрозой для девочки. И всё же её искупают способность чувствовать вину и то, как искренне — пусть и ошибочно — она жаждет найти смысл самой себя.

— Сколько прошло с тех пор, как вы ушли от матери?

— Двенадцать лет. С тех пор как мне было восемнадцать.

— За всё это время вы с ней говорили?

— Я пыталась, может, года четыре назад, но к тому времени её уже год как не стало. Сердце было слабое. Всё равно ничего бы не вышло. Я не смогла бы вернуться к тому… в том… в каком я тогда была состоянии. Я не смогла бы вернуться к тому — никогда.

— Отец Астерии?

— Передозировка наркотиков, как я слышала. Она его никогда не знала.

Иви останавливается и стоит, глядя на звёзды — которые, как ни странно, действительно там, наверху.

— Пару лет назад Астерия прочитала мне научно-фантастический рассказ про космического исследователя. Его корабль должен взорваться, и он спасается в капсуле анабиоза. Он дрейфует среди звёзд две тысячи лет, не старея, и когда капсула наконец приносит его обратно на Землю, ничего не изменилось. Всё точно такое же, как было, когда он улетел: люди, всё вокруг — словно время на Земле тоже остановилось, пока его не было. Очень странный рассказ. Мне он был непонятен, но я так и не смогла выбросить его из головы.

Её взгляд перебегает от одной точки на небе к другой, словно она ищет определённое созвездие.

Безымянный говорит:

— Мы можем дать вам с Астерией новую жизнь: дом, работу, которая вам понравится и покажется достойной; для неё — первоклассное образование. Безопасность, стабильность, достоинство. Я не буду частью вашей новой жизни. Речь не обо мне. Скоро сюда приедут люди, чтобы зачистить то, что мы оставили внизу, и взять вас обеих под своё крыло. Это хорошие люди, и место, откуда они, — полная противоположность Ретриту. Позже они всё объяснят, ответят на вопросы, но им нужно будет быстро уехать отсюда. Что вы скажете?

От звёзд её взгляд опускается к его глазам, и после паузы она говорит:

— Вы появились из ниоткуда.

Он кивает, но не объясняет.

— Вы доверитесь мне, Иви Эймс?

— Я была настолько глупа, что в прошлом доверялась самой последней дряни, — говорит она, — и даже я вижу: вы — полная противоположность им. Какой же дурой надо быть, чтобы вам не довериться?

Иви и Рэйнер остаются на каменной скамье, а Астерия идёт рядом с Безымянным под пылающим морем звёзд и под луной, которая, кажется, тратит больше света на неё, чем на всё остальное.

Они уже некоторое время разговаривают, когда он говорит:

— Скажу честно. Когда я впервые услышал твою историю про Ретрит, мне показалось, что твоя мама мне не нравится, но я почти полностью изменил мнение.

Девочка улыбается и кивает.

— В ней нет ничего плохого, и много хорошего. Просто вот что… мама хочет быть свободной, но не знает, от чего именно, и не знает как. Если бы мы могли остановить её скитания по стране от края до края — поиски чего-то, что она не может назвать, поиски в каждом странном месте, — если бы мы могли просто осесть где-нибудь, я сумею помочь ей разобраться.

Она останавливается в точности там, где остановилась её мать, но это место кажется другим.

Безымянный говорит:

— Ты сама это уже поняла, да?

— Про маму? Да. Она хочет свободы, но путает её с другими вещами. А свобода у неё всегда была — она в ней с рождения, в нас обеих, — просто нужно узнать её и решиться открыть её в себе, как подарок.

Эта девочка и так впечатлила его. Теперь она поражает.

— Ты быстро повзрослела, Астерия.

— Я рано выросла, но не так уж быстро. Это были двенадцать длинных лет, мистер Рочестер.

Иви и Астерия идут вместе, рука в руке, а Безымянный и Рэйнер Радж сидят на полукруглой скамье. В этом кротком гиганте есть какая-то мягкость — не рассчитанная и, кажется, неосознаваемая им самим.

Когда