Леший. Дух огненных озер - Артур Гедеон

– Знаете что, Андрей?

– Что?

– Я пришла сюда не для того, чтобы обсуждать с вами других мужчин. Как вы уже догадались, по своей природе, отличной от человеческой, я живу уже очень долго и много чего повидала на свете. Мужчин в том числе. – Говоря это, она как будто читала его недавние мысли. – Если я вам скажу, сколько человек из-за меня дрались на дубинках, – усмехнулась она, – потом на мечах, потом на шпагах, стрелялись из мушкетов, пистолетов и револьверов, сколько рвали друг другу глотки, вы же не поверите…

– Поверю, – утвердительно кивнул он. – Сколько?

– Много.

– Я так и думал.

– Я пришла сюда не для того, чтобы исповедоваться, мне незачем это делать, и точно не для того, чтобы вас куда-то переманивать. А для другого, куда более ясного и приятного…

– Для чего?

– Ну вы же и сами знаете, Андрей. Я только увидела ваши глаза там, в моем офисе, вы так смотрели на меня, что моя природа сказала: ответь ему взаимностью, сделай его счастливым. Хотя бы на день, на час, но сделай. Это заложено в моей природе – отвечать мужчинам взаимностью.

– Соблазнять?

– Можно сказать и так.

– Соблазнять, мучить, ломать?

– Все, что хрупко, Андрей, всегда ломается. Человеку свойственно влюбляться, хотя он знает, что ничто не вечно под луной. В том числе и его любовь – и может быть, она в первую очередь. Что ни одного мгновения не вернуть назад. Что улетевшее чувство исчезает навсегда. Что ты постареешь, потеряешь возможность любить, и хорошо еще, если не впадешь в маразм. А может быть, и лучше впасть в безумие, дураком стать, чтобы не испытывать на своей шкуре этот чудесный подарок вашего Бога – любовный полет, а потом крушение всех грез и надежд.

– Может быть, – согласился Крымов. – А еще в вашей демонической природе заложено подчинять и покупать душу человека.

– Налейте нам еще, – попросила она. – Ну каким занудой вы умеете быть, честное слово…

Вот эти слова прозвучали очень искренне! Крымов разлил остатки вискаря. Они подняли стопки.

– За что теперь? – спросил он.

– За душу человека, – очень естественно ответила его гостья.

– За душу Аполлона Светозарова.

Они выпили, но Аделаиде его вставка не понравилась, и она с вызовом продолжала:

– Дался же вам этот Аполлон Светозаров, черт бы вас подрал. – Ее фривольность уже била через край, аристократическая выдержка испарялась на глазах. – Но если дался, то знайте: я ничего никому не обещала. Поймите это. Не обещала быть с ним до конца дней и умереть в один день. Потому что не смогла бы выполнить обещания. Даже если бы захотела! Но я этого, поверьте мне, не хотела. И в мыслях не было. Или я должна была ему представиться той, кем я являюсь на самом деле, и напугать его до смерти? Это вы знаете про меня почти что все! Про моих братьев, в убийстве которых вы участвовали, кстати. Но не по своей воле – этот злой старик совсем пленил ваши разум и сердце.

– Вот, – погрозил Крымов пальцем, – уже перетягиваете на свою сторону! Процесс пошел!

– Я объясняю суть вещей, о которых вы заговорили первым. Реальность представляю реальностью, а не мистификацией. Оттого мне и просто с вами, и хорошо, говорю это честно, потому что не обязательно притворяться, затевать эти чертовы игры с соблазнением. Хотя они бывают так вдохновенны! – Она даже глаза закрыла от удовольствия. – Ах!.. Я пришла просто-напросто соблазнить вас на пару часов, Андрей. Просто соблазнить.

– Подчинить?

– Да как хотите, так и думайте, чтоб вас. Осуществить вашу мечту, ваше желание, которое возникло еще тогда, когда вы увидели мой портрет. Ведь вы увидели его там, в подземелье?

– О да, я увидел его там, – кивнул детектив, вдруг сам переставая играть и тем самым разрушая барьер между ними, потому что хотел именно этого. – И я соблазнился вами, Аделаида…

– Вот и я об этом. Я красива, богата, вечно молода, живу неприлично долго. Мечта любой королевы, императрицы, миллионерши, да просто любой женщины! Несбыточная мечта. А для меня это – явь. Но не скажу: повседневность! Если бы мне предстояло прожить с одним и тем же мужчиной всю мне отпущенную вечность, я бы с ума сошла от горя, честное слово! – цинично рассмеялась она в подтверждение своих слов. – Оттого мне и жить легко и весело, что я могу позволить себе столь многое! Великое разнообразие! Понимаете?

– Пожалуй, да.

– Так что, мне встать и уйти? Или раздеться перед вами? Для вас? Перед тобой? Для тебя…

Искушение было велико, и разве он, Андрей Крымов, не этого ждал против своей воли? И так ли против воли? Разве не об этом мечтал, стоя в подземелье Губина перед ее портретом? И вот она перед ним, во плоти и крови. Насколько ей позволяла таковой быть ее природа. Что он все пытается выставить себя ягненком, и перед кем? Он – ястреб, таким родился и таким жил, и когда был сыскарем из убойного отдела, ловил головорезов, и позже, когда его завербовал странный чудила-старик и сделал из него охотника за демонами. Только таким он и был…

– Испытываешь мое терпение? – спросила она. – Мне уйти или раздеться?

Андрей Крымов встал с дивана. Подошел к ней, обнял, положил руки на бедра.

– Останься и разденься, милая.

– Это уже лучше, – улыбнулась она. – Куда лучше, милый Андрей-хулиган…

Он заглянул в ее глаза, и одна только мысль предательски уколола его: а где тот насмешливый незабываемый огонек, что запечатлел художник на портрете, когда писал Аделаиду Савойскую? Наглость, цинизм, хваткий ум – все это было. Но шарм королевы, где он? Только должного внимания Крымов на это не обратил. Потому что женщина-демон уже потянулась к нему губами и с нежной страстью впилась в его губы. А как известно из классики: «лицом к лицу лица не увидать…»

Не дозвонившись до Крымова, злясь и чертыхаясь, Долгополов вызвал такси и помчался в свою штаб-квартиру. И уже там срочно полез по полкам обширной библиотеки, занимавшей у него целую комнату в дачном поселке на окраине Царева, в домике на Яблоневой улице. Подтолкнул его к этому обрывок их диалога с коварной Хельгой. «Как только нам открывалась возможность – мы были тут как тут! Ели и пили людишек, наслаждаясь ими, ели как пломбир с вишневым сиропом, как булочки с маком, пили как доброе винцо!» – с вызовом сказала Адель. – «Что значит «нам»?» – ответил он вопросом на вопрос. – «Имя нам – легион!» – бросила