Королева Лета, умри - Любовь Минеева

– У тебя с ней… – начал Степа и замолк, не зная, какое слово подобрать в присутствии Димы, – отношения?

– Не знаешь, с кем я в отношениях? – огрызнулся Ленька.

– Нет, он просто ей мозг парит, – вставил Димка и вызывающе подошел ближе. – Наш благородный рыцарь, который когда-то втирал Таньке про меня, что я типа попользуюсь и брошу, сам именно так и поступил.

У Леньки хватило совести покраснеть. Неужели Вика настолько близка с братом, что рассказала ему о… той ночи?

– Это не твое дело. – голос звучал спокойно, но внутри все сжалось в комок – еще одно слово, и стычки не миновать. Но Димка неожиданно поднял руки в примирительном жесте:

– Да как скажешь! – И пробормотал, усмехаясь себе под нос: – Еще возни в этой грязи мне не хватало…

Леня не понял, имел ли он в виду возможную драку или его личную жизнь, но в любом случае прозвучало унизительно. Находиться в этой компании желания не осталось. Бросив что-то про «одно дело», он повернул в сторону акмановского внедорожника, но увидел, что следака рядом с тачкой не было. Торчать возле чужой машины в одиночестве, да еще и в двух шагах от пацанов было глупо, так что Ленька, не замедляя шага, углубился в гущу праздно гуляющей толпы.

«Тебе грустно, Леня? – Голос Майи тонко звенел в голове, точно музыка ветра, качающаяся где-то вдали – едва уловимо, но неотвязно. – Будешь скучать по Юмаково и этим людям?»

«Это вряд ли», – отвечал он.

Так же, как и он сейчас, они бродили среди людей, глазеющих на борцов в манеже, жующих хот-доги и жареное мясо, хлопающих детскому ансамблю, исполняющему на деревянном помосте танец веселых пчелок, и думали только о приближающейся ночи и своих планах. Уже в полночь они будут в Арслане, снимут гостиницу возле ж/д вокзала, утром в путь – в Уфу или еще дальше, туда, где их никто не найдет, пока они сами не решат вернуться! Новая жизнь, новые города и планы…

«Я уже вещи собрала, рюкзак под кровать засунула…»

«Собрала свои вещи, вытащила у матери последнюю пятихатку из кошелька – и сбежала», – добавил вдруг голос Камилы.

Деньги в тайнике и платье на вешалке.

«Ее вроде дядя Асхат провожал», – сказала Саша на своей последней вечеринке. А потом ее убили.

«У бабки Луизы денег – полные сундуки», – уже Вика, Камилу передразнивает.

«Всё Майке моей отдам, а этот изверг ничего не получит!» – тут же ответила бабка Луиза.

Ленька брел в толпе, не замечая ничего вокруг. Фразы, сцены прошлого, вереница лиц и голосов вертелись перед глазами словно яркие кусочки одного большого пазла, который вот-вот сложится наконец в картинку. Мальчик лет пяти хнычет, показывая на улетевший красный шарик. Диана отталкивает свою мать, тетю Аклиму, бухгалтершу из колхоза, и бежит куда-то, рыдая, за ряд юрт.

«Танька Япрынцева плакала на Дне земли. Твоя сестра и ваша учительница, Марина Игнатьевна, ее успокаивали…» – рассказала Камила.

Но они ее не успокаивали.

«Юмаково получит ту королеву, которую заслуживает», – восторженно цитирует Камила Викин спич, и Королева лета качается в окровавленном платье над школьным крыльцом.

«Бероев, говорят, не соглашается на кандидатуру Дианы Хамитовой в качестве Королевы…» – шепчет Неля.

«Какими только титулами не осыпают в последнее время…»

Королева. Королева. Королева Виктория.

И тут он увидел Марину Игнатьевну.

Вся в черном, подобно Плачущей Эльзе, с которой ее спутала Неля в ту роковую ночь, она стояла на окраине поляны рядом с Залией Лукмановой, пила кофе из бумажного стаканчика и с вызовом отвечала на косые взгляды, не пряча лица.

Путаясь в карманах, Ленька достал мобильник и дрожащими пальцами набрал Вику. После третьего гудка динамик замолчал, и ему показалось, что Вика ответила.

– Беги от нее! – заорал он в трубку. Посмотрел на экран и понял, что никто ему не ответил. Звонок просто сбросили.

* * *

Чуть отстав от Камилы, Вика смотрела на мигающий экран телефона. Сначала накосячит, потом названивает! Отошел, наверное, от пацанов и решил успокоить, мол, все нормально, не хотел палиться и так далее. Надоела уже эта лапша на ушах! Она нажала отбой, отключила звук и сунула телефон в маленький кожаный рюкзачок, который тут же закинула за спину.

Догнала Камилу, которая уходила все дальше от ряда лотков, юрт и сцены – куда-то к противоположному от въезда краю поля. Люди попадались все реже, тут валялись не пригодившиеся доски, свернутые в кучу брезенты, треснутые пластиковые столы, стояли как попало грузовые машины и фургоны, которые и привезли все необходимое для праздника.

– Где ты собралась искать алкоголь?

– Тут его не найдешь, ясное дело, не продают, походу. По крайней мере пока. Но я благоразумно припасла. – она оглянулась и хитро подмигнула.

– Как это?

– Вчера еще, когда нас сюда согнали, чтобы установить все эти прилавки. Весь вечер тут пахала как ломовая лошадь! Один плюс – догадалась слить папашин «сэм», пока они с мамкой в городе были. Заныкала и тут в старом сарае оставила. Вон там, видишь этот амбар заброшенный?

Выйдя наконец из лабиринта грузовиков и тележек, они подошли к тонкой полоске лесопосадки, за которой и правда виднелся большой деревянный амбар, довольно потрепанный, но все еще крепко держащийся за землю, – массивные ворота прикрыты, стены выглядят прочными. Вика пожала плечами и пошла следом – Камила уже переходила через ряд осин и березок.

Пить самогонку не особенно хотелось, но раз сказала «гоп», придется прыгать. Да и не тащиться же теперь обратно, и Камила может обидеться. А Ленька – пусть поищет и попереживает! Вместе с Димкой, Степкой и остальными придурками! Чем ей не угодил брат и общий приятель – она и сама толком не понимала, возможно, тем, что стали свидетелями ее унижения.

Короткий марш через заросшую поляну – и вот они уже стоят перед воротами амбара, метра в три вышиной. Они не заперты – Камила, с силой потянув одну из створок, открыла небольшой прогал, куда Вика послушно проскользнула. Воротина медленно потащилась обратно и, едва слышно стукнув, сомкнула щель. Внутри было светло, просторно и даже по-своему уютно: пахло сеном, мышами-полевками, пылью летнего луга. Амбар был пуст, если не считать нескольких ворохов прошлогоднего сена, пары ларей и сломанных вил, валявшихся на дощатом полу, – видимо, амбар был не такой уж и заброшенный.

– Вот здесь, в соломе зарыла, – сказала Камила, закрывая ворота. Она обошла Вику и принялась ворошить и без того растерзанный стог.

Вика,