Королева Лета, умри - Любовь Минеева

– Нет тела, нет дела – так у вас говорят? – Она с любопытством взглянула на Булата, но тот не ответил.

– Решили всем говорить, что Майка сбежала из дома. Можно было наплести, что уехала к бабушке в город, присматривать за болезной старушкой, но долго бы мы так врать не смогли. Нужна была история понадежней. Кто ж знал, что из-за этого сученыша Плетнева вся легенда сразу же посыплется. Он написал ей в тот вечер. Прислал эсэмэску: «Я выхожу, тебя подождать на повороте?» Я знала пароль от телефона и ответила, мол, дома небольшие проблемы, встретимся на месте. Я тогда подумала, что он тоже был не в курсе ее побега и зовет на дискотеку. Дура, блин.

Когда стемнело, я надела платье Майи, то самое, в котором она на празднике была и примелькалась всем. Оно все в крови было, но на красной ткани незаметно. Напустила волосы на лицо – и почти не отличить. Пошла до мотеля, там меня увидела Сашка Бондарева и крикнула что-то типа: «Май, куда собралась?» Я поняла, что план работает, помахала ей рукой и побежала дальше. Зашла в мотель, покрутилась возле стойки, спросила, сколько стоит снять номер – ерунду, в общем. Нужно было создать видимость, что Майя жива. Вышла на дорогу, и тут неожиданно машина рядом остановилась. Я не собиралась в Арслан, но решила, что это удачное стечение обстоятельств. Круто будет, если кто-то увидит, как «Майя» уехала на попутке в город.

В городе я также потолкалась на вокзале, привлекла внимание, выпрашивая деньги. Настреляв немного, купила билет обратно, в Юмаково. Чтобы не попасть на камеры, вылезла из окна туалета. Вы же купились, да? Думали, что «Майя» уехала дальше или осталась там, в городе. Бедный Плетень аж ездил туда, листовки развешивал.

Когда я вернулась, было уже за полночь. Я шла по пустому поселку, и мне было страшно – страшно, что все это чушь собачья и меня все равно раскроют. Какие-то судорожные метания между деревней и городом, без системы и плана… А потом я вспомнила. Вспомнила, как на празднике ревела эта дуреха, Королева, блин, лета. Я сразу поняла, что происходит, – «дочери Лады» наконец-то решили ее прищучить. Они к нам приходили пару лет назад, к мамке, когда отец избил ее аж до реанимации. Мать отказалась от их помощи, но я потом пошла к Лукмановым и попросила взять меня в секту. Сходила на пару собраний и все спрашивала – когда уже пойдем кого-то наказывать? Можно с собой взять биту какую или нож? А тетя Сабира так посмотрела на меня презрительно и сказала, что они, видите ли, наказывают только морально. Они против жестокости, – и Камила расхохоталась клокочущим смехом, закашляла, вдавила окурок в пепельницу и потянулась за следующей сигаретой. – Ой, не могу… Они – против жестокости!

Она покачала головой, словно сама себе не веря.

– Короче, больше меня не звали, а когда я как-то у Залии спросила, мол, чего не собираемся, она сделала вид, что не понимает, о чем я. В тот день, на празднике, я потаскалась незаметно за Мариной и Залией, понаблюдала, послушала – и поняла, что они планируют судилище над Танькой ночью в школе.

Вернувшись с Арслана, я переоделась, взяла нож – тот самый, сунула в маленькую Майкину сумочку. Решила проверить школу, в крайнем случае подкараулить Япрынцеву возле ее дома. Какая разница, где ее найдут, если выяснится, что незадолго до смерти «дочери Лады» устроили свое судилище? На школу я не особенно надеялась, но мне повезло. Дверь была открыта, в конуре сторожихи – пусто. Решила поискать Таньку – а тут она сама мне в руки ползет по коридору, ревет, сарафан порван, венок набекрень. Я ее хватаю, говорю, это тебя Марина и ее товарки так отделали? Она не понимает ни черта, кивает. Говорю, показывай где. Показала.

Я не сомневалась даже, честно говоря. Так она раздражала меня со своей цветочной короной на башке и вечным надменным видом, и весь этот праздник показушный бесил прямо. Она, мне кажется, так и не поняла до конца, что происходит. Вообще не сопротивлялась. В отличие от Бероевой. Закончив, позвонила отцу, это он помог мне вывесить тело. Это было послание – вы же поняли? Всему поселку. И их сраному празднику. Юмаково получило ту королеву, которую заслужило!

– Ты только поэтому ее убила?

– Вы же вроде не идиот? – Камила прищурилась, выдыхая дым. – Такое громкое убийство вызовет много шума, и, во-первых, все отвлекутся от пропажи Майи, а во-вторых, менты начнут землю рыть и, ясное дело, накроют секту. А чтоб сомнений не оставалось, я начертила этот их дурацкий знак в подсобке. Убийство Таньки свесят на них, а потом мы подсунем куда-нибудь Майю, убитую в ту же ночь тем же ножом. Одинаковый почерк, все дела. Майка, возможно, что-то видела, и они убрали свидетельницу.

«Как и все психопаты, не лишена холодного расчета и изворотливости», – подумал Акманов.

– Но свидетелей убирала ты, а не секта.

– Вы про Сашу? Мне было ее жаль, честно. Она классная девчонка. Одна из немногих, кто ко мне – по-человечески. Но она спалила отца, когда он шел за мной к мотелю, – не знаю, зачем он следом потащился, старый дурень, боялся, может, что я сбегу или еще кого пришью по дороге. А потом выяснилось, что она видела, как он закапывал тело Майи где-то возле заброшенного вокзала. Не поняла, конечно, кто это был, но то дело времени… Мне пришлось.

– А Вика? Во вкус вошла?

– Это вы виноваты. Не захотели убийства на «дочерей» повесить!

– Чего тело-то так долго прятали? Почему не подкинули, когда секту разоблачили?

– Ждали, пока бабка Луиза помрет. Она же ни в какую не признавала мамку наследницей. Боялись, что если узнает, что Майки нет, – отпишет все какому-нибудь кошачьему приюту или сиделке своей… А так только мы останемся…

– Тебе на пожизненном оно не пригодится. Наследство.

Камила ухмыльнулась в своей обычной манере.

– Кто знает. Может, я еще вернусь.

* * *

Тело Майи нашли в старом полузасыпанном картофельном погребе. Ее похоронили рядом с бабушкой, потому что некому было хлопотать и везти ее на городское кладбище, где лежали ее родители. Все шептали, что в Юмаково теперь на одну страдающую душу больше.

На похоронах, в стороне от односельчан, то и дело прожигаемая осуждающими, испуганными и откровенно злобными