Провалы - Ольга Птицева

затылок. Стены завибрировали, штукатурка посыпалась мелким дождем. Ника охнула и схватилась за голову обеими руками, кот вывернулся и соскользнул на пол. Ника успела схватить его и прижать к своему бедру.

— Да угомонись ты, — прошипела она, затыкая ухо свободной рукой, пожаловалась Виктору: — Гудит так, что голова сейчас лопнет.

— Соня, — сказал Виктор, — лучше не тревожить тут ничего…

Она кивнула, но руку не убрала. Нить под пальцами пульсировала тихо и ровно, как пульс у спящего. Соня взглянула на подъезд, свесилась с перил между этажами. Из каждой приоткрытой двери тянулись такие же полупрозрачные лохмы. От Димы с погасшим монитором. От Артема с отметинами на лице. От Марины с поводком на ногах. От Ларисы с ее пустой коляской. Нити шли вниз по лестнице, собирались в пучок и уходили сквозь пол первого этажа, терялись из виду.

— Только очень осторожно, — попросила Соня и первой шагнула на лестницу.

Ника пошла за ней, сжав под мышкой недовольного кота. Лицо у нее было белым.

— Я почти ничего не слышу, — прокричала она. — В смысле — слышу все. Всех сразу. Это пиздец!

— Держись за меня, — сказал Виктор и подал ей руку, обгоняя Соню внизу лестничного пролета.

Теперь они спускались медленно. Виктор шел первым — паутина перед ним расступалась, он раздвигал ее руками, как занавес. Нити скользили по его ладоням и послушно освобождали путь идущим позади него. Егор старался не отставать, он держался за стену и неловко покачивался, оступался на каждой ступеньке, пока Соня не взяла его за локоть.

— Не вижу, — прошептал он. — Соня, я почти ничего не вижу. Слишком сильно все мельтешит, не могу…

Паутина вокруг него собиралась все гуще, нити липли к одежде, обвивали запястья, как хищные водоросли. Ника перескочила через три ступени вверх, начала обрывать с Егора липкие лохмотья и сбрасывать их через перила. Моцарт с недовольным мяуканьем сполз у нее из-под мышки и уставился на суетящихся людей с пренебрежением. Он брезгливо отряхнул лапу от паутины — ни одна нить не потянулась к нему, ни одна не дрогнула.

— Везет же, — пробормотал Егор, обессиленно сползая по стене на бетон ступени. — Моцарту настолько плевать на все наши переживашки, что его никакая паутина не берет.

Соня подхватила кота и сунула в руки растерянной Нике, та послушно прижала кота к животу и осталась стоять, медленно покачивая головой, Егор привалился к ее бедру и затих. Дом продолжал низко гудеть и постанывать, лестница покачивалась под ногами. До двери в подвал — железной, с навесным замком — оставалось два лестничных пролета. А между ними — выход из подъезда, припертый кирпичом.

— Я сейчас вернусь! — крикнула Соня и сбежала вниз, там Виктор уже осматривал дверные петли.

— Нужно воспользоваться рычагом, — сказал он, когда Соня подошла ближе.

Она хотела ответить, мол, где же мы, по-вашему, найдем тут рычаг, но язык стал слишком большим для ее рта, словно выбросившийся на берег кит, он не желал ворочаться. От близости липких лохмотьев паутины горела кожа, больше всего Соне хотелось выбраться наружу и побежать так быстро, как только хватит сил. Но вместо этого Соня прислонилась лбом к плечу Виктора, и стало легче. Виктор подождал, пока она отстранится первой, нагнулся, пошарил по темным углам и вытащил откуда-то большой кусок арматуры.

— Вот и рычаг, — сказал он и, Соня могла поклясться, что он подмигнул, но это было куда фантастичнее, чем весь этот дом, провалившийся в паучье логово. — Отойдите, пожалуйста, чтобы я вас не задел.

Соня отшатнулась к стене, закрыла лицо руками и просто стояла так, пока Виктор скрежетал арматурой по железу двери. Наконец что-то лязгнуло и с грохотом упало на бетонный пол. Соня отвела ладони от лица и увидела, что дверь подвала распахнулась, а замок послушно лежит у ног Виктора.

— Говорю же, обычный рычаг, — довольно проговорил он.

На лестнице послышались неуверенные шаги — Ника стащила Егора по лестнице и усадила на последнюю ступеньку перед спуском в подвал. Соня присела рядом, потрогала его лоб — влажный и холодный, как у утопленника. И нет той Русалочки, что вытащила бы его на берег.

— Егор, — позвала Соня, — ты как?

Тот не сразу смог открыть глаза, веки казались слишком тяжелыми, мутный взгляд его блуждал, а пересохшие губы слиплись, но он все-таки выговорил:

— Это элементарная механика. — Соня наклонилась, чтобы лучше его расслышать. — Сила, умноженная на плечо рычага, равна силе сопротивления, умноженной на его плечо… — Егор сбился, потом продолжил: — В переводе на русский — длинная железяка и точка опоры…

Ника шумно выдохнула, взъерошила ему волосы, сказала почти нежно:

— Ну какой же ты ботан, пиздец.

Если бы Соня могла, она бы обняла их двоих, сказала бы им, что рядом с ними она в первый раз за последние годы почувствовала себя дома, но тьма за подвальной дверью пахла сырой землей и старым железом, и липкие нити уходили в нее, сплетаясь между собой.

— Вам нужно уйти, — сказала Соня.

Егор протестующе вскинулся, схватился за Нику, попытался подняться на ноги, но Соня смотрела только на Виктора.

— Вам нужно их увести, — повторила она. — Они не смогут пройти дальше и выйти без вас тоже не смогут. Уведите их, Виктор, пожалуйста.

Тот криво улыбнулся, но глаза у него стали льдистыми.

— Думаете, мы бросим вас одну?

— Если они останутся здесь, то они сами провалятся, — тихо, но твердо сказала Соня. — Буквально соскользнут в подвал и еще дальше, черт знает куда.

Егор наконец справился с обмякшими ногами и рванул было к Соне, но Ника мягко перехватила его и осталась стоять, неловко прижимая к себе сразу и мальчика, и кота.

— А ты? — спросила она. — Ты что, не провалишься?

— Я уже провалилась, — сказала Соня. — Это моя история. И