Малум - Юлия Макс

– Иногда ты ведешь себя как подросток, – проворчал Якуб и снова сел на солому внизу.

– Только иногда? – язвительно спросила она. – Как выберемся, спросим у Фауста, как избежать сделки, или у Баала, и все решим. – Она старалась придать голосу уверенности, которой, увы, не ощущала на самом деле.

Все было плохо.

Древние энсиа, убивающие людей по шесть; работодатель, которому Эва не доверяла; демон, живущий с ними под одной крышей и не рассказывающий им всей правды.

Все было катастрофически плохо, а сделка, висящая гильотиной над шеей Якуба, лишь добавляла проблем.

Эва тяжело вздохнула. Жажда уже не ощущалась так остро, но голод мучил постоянно урчащий желудок. Если они просидят здесь еще хотя бы сутки, она точно начнет жевать солому, на которой спит.

Якуб каждый день до этого кричал и барабанил в двери, пытаясь начать переговоры с братьями, надеясь договориться, вывести их на контакт, но ладины были равнодушны к его призывам.

– Я все хотела спросить, почему в детстве ты любил мифы? – Эва заглянула в проем между камерами.

– В интернате это были первые книги, которые я прочитал после букваря, – пожал он плечами, – а уже в школе, когда подрос, спорил с учителями насчет христианства и язычества.

– Спорил, что больше подходит миру?

– Нет. – Якуб задрал голову и посмотрел на нее. – Меня интересовала сама суть. Когда пришло христианство, то оно во многом опиралось на более древние традиции, переосмыслив языческие обряды, символы и места поклонения. Если святыни и ритуалы получали новые имена и толкование, не значит ли это, что на протяжении всех веков и до наших дней люди обращались к Богу через более древние верования? Или, возможно, через образы, восходящие к самым ранним представлениям о божественном?

Эва вздернула брови.

– Это странно, и я об этом никогда не задумывалась, но логика в твоих словах точно есть. Особенно сейчас, когда мы увязли во всем этом по уши.

– Послушай, – он откашлялся, словно бы хотел спросить о чем-то, что ему было неприятно. – Ты можешь попробовать призвать то, что подхватило тебя у земли, когда ты падала с башни замка Эльц? Можешь попросить их освободить нас?

Эва сдерживалась, чтобы не послать его подальше. Сначала он нос от нее воротил и откровенно опасался, а теперь «давай, Эва, покажи фокус!».

– Я не знаю, как это сделать, – призналась она. – Я просто видела призраков, и все. Сейчас их нет, как и ворона. – Эва сглотнула сухой ком в горле и добавила то, что вертелось в голове: – Может, отказавшись от помощи ведьм, я лишилась того, что во мне было.

– Сомневаюсь, что от ведьмовства так просто избавиться. – Якуб, казалось, не заметил злых ноток в ее голосе. – Наше прошлое не определяет нас, Эва, что бы мы там ни совершили, то, какие мы, видно по нашим поступкам. У тебя уже получилось в замке Эльц договориться с силой. Я посижу тихо, а ты попробуй сосредоточиться. Пока это наш единственный вариант выбраться.

Эва встала, подошла к проему и снова не увидела гор. Холодный дождь лил второй день. Она вернулась к соломе и тяжело села, прислонившись к стене. Звонкий стук капель воды по металлической решетке ввел Эву в состояние транса.

Кап. Кап. Кап-кап. Кап. Кап-кап-кап. И так по кругу. Ей показалось, что она задремала.

Кап. Кап.

Эва увидела знакомого ворона с белым пером на груди, кружившего над перевалом Пассо Селла. Она словно наблюдала за ним с земли. Ворон, махая крыльями, летел прямо на нее, а она не могла пошевелиться, пока он не задел ее крылом. Картинка сменилась, и Эва оказалась в каком-то помещении, похожем на древнюю келью. На циновке лежал худой старый монах с белой тонкой бородой, и по немощному виду можно было сказать, что ему недолго осталось.

Монах испустил последний вздох, из его рта поднялся дым, который, отделившись от тела, приобрел очертания тени, подобной тем, что защищали Эву. Только вот призраком он не остался, потому что следующим кадром ворон с белым пером парил над монастырем. Эва поняла, что каким-то образом увидела историю Мердока.

Очевидно, монахи не все уходили на небеса, и те, что оставались на земле, получали шанс на перерождение. Оставался только вопрос: почему они добровольно служили ведьмам? Может, потому, что ведьмы не принадлежали ни одной из религий?

Эва пришла в себя, когда услышала далекое воронье карканье. Она поняла, что уже не спит, и, поднявшись, подбежала к полоске окна, пытаясь рассмотреть снаружи Мердока. Однако его она так и не увидела, но карканье повторилось и через какое-то время исчезло. Эва от злости ударила кулаком по стеклу и закрыла глаза, чувствуя подступающие слезы.

– Эва!

Она повернулась на крик Якуба и услышала возню внизу. Подползла к дыре. Якуба, который в этот момент предпринял попытку напасть на тюремщиков, ударили разрядом электрошокера. Он упал на пол и забился в конвульсиях.

Эва не видела братьев Села, только как Якуба подхватили за руки и потащили по полу в сторону. Она силилась рассмотреть больше, но проем не позволял осмотреть всю комнату. Они не забрали его, а все еще были там, внизу, Эва слышала глухие удары и стон боли Якуба.

Ее захлестнул жар. Сидя на полу, она обводила взглядом помещение.

«Думай! Думай!»

Она закрыла глаза.

«Давайте! Приходите! Его же убьют!»

Злость. Отчаяние. Страх.

Все смешалось в ней взрывоопасной смесью, но тени на периферии бокового зрения так и не появились.

«Боже, что там говорила Марго, я могу приказывать им?»

Еще бы она увидела эту самую изнанку и тени, которые, по словам ведьмы, слушались бы ее. В замке Эльц у нее получилось не разбиться, упав с башни, так почему сейчас призраков нет?

Сердце стучало неровно, разгоняясь и спотыкаясь, а дыхание стало мелким, обрывистым, как у рыбы, выброшенной на берег. Пространство вокруг сжалось, придавливая с каждой стороны, и стены придвинулись слишком близко. В голове вспыхивали рваные мысли, но ни одна не вела к спасению; все пути были замкнуты, как круги на воде, и от этого становилось только тяжелее. В груди разбухала тяжесть, давила на ребра, мешала сделать вдох. В этой панике Эва могла бы утонуть, словно до берега целая вечность, а сил на сопротивление уже не осталось.

Внизу послышались удары, падение, и она увидела своего напарника, который пытался задушить Энрико. Марко упал на Якуба сзади и оттащил от брата.

– Кто вы такие? – спросил Марко. – Не пытайся напасть, тогда я не стану бить тебя шокером. – Из его голоса пропала