Малум - Юлия Макс

Якуб опустил голову, скрывая выражение лица, и Эве это не понравилось.

– Давай придумаем план, а паниковать будем потом.

«Когда потом? Когда уже будем неспособны паниковать, потому что мертвы?» – злилась она мысленно, а вслух не удержалась и уколола, еще не зная, что попала в цель:

– Ты слишком спокоен. Словно готов так глупо умереть.

– А как будет не глупо? – парировал он, снова поднимая к ней голову.

– От старости, например, – нашлась с ответом Эва.

– С такой работой я очень в этом сомневаюсь.

Эва посмотрела на солому под собой и отчетливо представила, как на ней лежала одна из предыдущих жертв братьев Села. Тошнота скрутила желудок, и она еле успела добежать до ведра, стоящего в дальнем углу.

Эва вытерла выступившие от рвоты слезы и сглотнула вязкую слюну, чувствуя себя препаршиво.

– Соберись и не думай сейчас об этом, – раздался успокаивающий голос Якуба. Он словно прочитал ее мысли и понял, что она почувствовала. – Лучше опиши, что видишь вокруг.

– Кроме соломы, ведра и прямоугольного проема в низком потолке здесь ничего нет. Дверь без ручки.

– Проем типа окна? Эва, нужно узнать, куда он выходит.

Эва привстала на цыпочки и увидела, как облака сахарной ватой лежали в долине. Вокруг были горы, клочья тумана и трава цвета карамели.

– Возможно, они перевезли нас в другое место, – сказала она. – Или мы с другой стороны, под домом.

– Этот вид на горы тебе знаком? Когда мы шли, ты запомнила их рисунок? – оживился Якуб.

– Верх затянут туманом, – она расстроенно закусила нижнюю губу. – Трудно сказать.

Эва еле смогла подавить снова поднявшуюся панику. Голова болела, уже привычные ей силуэты по бокам, как назло, не появлялись.

Она вернулась к переговорному пункту, как про себя назвала отверстие в полу. Якуб сел на солому. На штанине у него оказалась дыра с засохшим пятном крови.

– Ты ранен?

– Что? – Якуб поднял голову, проследил за ее взглядом и посмотрел на кровь. – Нет. Неглубокий порез. Может, зацепили обо что-то, пока тащили сюда. И еще вот. – Он закатал правый рукав свитера, обнажив кожу. – Меня наградили тату в виде руны. Если я правильно понял.

На сгибе кисти, прямо над венами, она различила грубый красно-черный знак. Это выглядело как два перевернутых треугольника, вписанные друг в друга.

За переживаниями Эва забыла, что и ее рука побаливала. Она проверила и продемонстрировала Якубу. Точно в том же месте, точно такая же отметина, нанесенная нарочито небрежно.

– В деле ни у кого из жертв не было татуировок, нанесенных перед смертью. – Эва погладила подушечками пальцев опухшую кожу вокруг. – Надеюсь, они стерильными иглами били.

– Пока это последнее, что меня беспокоит, – усмехнулся Якуб.

– Как мы глупо попались, – сожалела Эва. – Идиоты. По крайней мере, они не насилуют жертв. Уже хорошо.

Якуб фыркнул и засмеялся, и она к нему присоединилась.

– Интересно, были ли у них жертвы, которые, очнувшись, бы ржали над ситуацией? – все еще улыбаясь, спросила Эва.

– Уверен, что нет. Я все думаю, братья Села – люди или энсиа, которые притворяются людьми.

– Они выглядели совершенно обычными, как и положено выглядеть маньякам, – ответила она и снова потрогала тату. – Маньякам – фанатам рун.

Эва хотела снова присесть на солому, но неожиданно зацепилась взглядом за блестящую черную точку в одном из углов.

– Якуб. У меня здесь видеокамера. Небольшая, с мой глаз. Они наблюдают.

Судя по шагам внизу, он тоже осмотрел свою тюрьму.

– У меня нет.

– Я ее разобью, – сказала она и нашла взглядом ведро, собираясь ударить им.

– Нет! Стой! – в дрогнувшем голосе Якуба послышалась обеспокоенность. – Ты их спровоцируешь прийти к тебе. Пока у нас нет плана и мы только очнулись, лучше этого не делать.

Эва скрипнула зубами, но признала его правоту.

– Нас будут искать? Хозяйка отеля должна оповестить карабинеров, ведь так? И Баал?

– Насчет обоих не уверен. Хозяйка, сдается мне, и в прошлый раз была не особо расторопна, а Баал привязан к особняку и, как я понял, не способен его покинуть.

– Он может послать за нами кого-то из ордена, – не сдавалась Эва.

Не хотелось признаваться самой себе, но ее пугала мысль о собственном бессилии. В этот раз их обыграли раньше, чем они успели подготовиться. А все потому, что послушались Баала и сразу поехали в Доломиты, даже толком не отдохнув.

– Как думаешь, сколько прошло времени, пока мы были без сознания? Сейчас еще день, когда мы пришли к сервису, или следующий? Посмотри снаружи.

Эва снова попыталась разглядеть внешний пейзаж. Облака лежали все так же низко, но сумерки не наступали, а к сервису они подошли, когда было уже далеко за полдень.

– Кажется, мы приехали вчера. Давай пока так считать.

Эва избегала смотреть на камеру, хотя теперь, зная о ее существовании, все время ощущала на себе чужой враждебный взгляд.

– Якуб? – позвала она, ощущая нарастающую панику.

– Что?

– Как нам выбраться?

– Не знаю пока. – Его голос немного успокаивал, давая ощущение, что она не одна. – Когда я очнулся, то попытался выбить дверь, но выбил только свое плечо.

– Замечательно, – не удержавшись, прокомментировала Эва.

Так прошли первые сутки.

К ним никто не приходил. Никто их не трогал, как и не давал ни еды, ни воды. Эва два раза отходила от отверстия к ведру, которое отволокла в дальний угол под камеру, чтобы хотя бы в этот момент за ней не подсматривали. Ночью сырость сменилась на холод. Температура, к счастью, не отметилась минусом, но определенно была ниже, чем днем, о чем свидетельствовал пар, в который превращалось ее дыхание. Якуб что-то говорил, мешая ей спать и требуя, чтобы она ходила по своей темнице.

Когда спать расхотелось, она расслышала бормотание Якуба, который вслух строил догадки, кем могли быть эти браться-ладины.

– Мне все же кажется, что они маньяки, – сказала Эва, а Якуб дернулся и задрал голову, чтобы на нее посмотреть.

– Принадлежности к энсиа я тоже пока не заметил, но мы их видели каких-то десять минут.

Они по памяти стали перебирать энсиа, которые бы жили в горах: пермоны, сильваны, горные духи, похожие на гномов, призраки павших воинов. Описание и особенности этих энсиа они не запомнили, лишь названия видов, потому что книга о вымерших существах, которую дал им Баал, могла похвастать большим объемом, пусть Эва и просмотрела ее полностью.

На вторые сутки, когда она начала испытывать слабость, а мигрень от обезвоживания достигла пика, дверь резко распахнулась, и Марко кинул на пол две пол-литровые бутылки с водой. Эва ринулась к нему, но он так