Леденцы со вкусом крови - Дэниел Краус

время они ждали. Реджи без предупреждения двинулся через дорогу, и Вилли с Джеймсом рванули за ним, морщась от топота собственных ног по мостовой. Тяжело дыша, они встали рядом с Реджи у фасада гаража. Джеймс глянул через газон, опасаясь, что из двери нет-нет, да и вылетит темный здоровенный силуэт.

Реджи встал на цыпочки и попытался заглянуть в гаражное окно.

– Что там? – спросил Джеймс. – Грузовик?

Реджи оскалился и вытянулся еще сильнее. Подпрыгнул, но все равно не достал. Тогда он положил биту, сел на колено и развел руки.

Вилли неохотно подошел к нему. Реджи обхватил ноги Вилли и приподнял его, а затем аккуратно повернул лицом к окну. Джеймса переполнял ужас. Теперь-то они совсем распоясались: они не просто шли за ним по пятам, они заглядывали к нему в гараж! Мэл мог в любую секунду выбежать из дома, и тогда только пятки сверкать будут. Возможно, побеги они со всех ног, получится добежать до мотеля, а там родители уж защитят, если будут не сильно злы.

– Ух ты! – воскликнул Вилли, заглядывая в гараж.

– Что ты видишь? – требовательно спросил Реджи, сгибаясь под весом друга.

– Ух ты! – повторил Вилли.

– Что? – прошипел Реджи.

– Что там? – спросил и Джеймс.

Вилли моргнул и посмотрел на друзей так, будто не ожидал их увидеть. А затем расплылся в улыбке.

– У него там мопед. Всегда мечтал о мопеде.

Джеймс выдохнул, и по кончикам пальцев пробежали иглы. Он вдруг расхохотался.

У Реджи покраснела шея, и он бросил на Джеймса, а затем и на Вилли свирепый взгляд.

– Будь у тебя мопед, ты бы все равно не смог на нем ездить, – сказал он. – Как бы ты им рулил? Одной рукой? Ты жалок.

– Ты о чем? – Улыбка Вилли потухла.

– Сам как думаешь? Есть вещи, подвластные только двум рукам. С одной напортачишь так, что позору не оберешься, – продолжал глумиться Реджи.

– Я бы не напортачил.

– Вилли! – Реджи громко хохотнул. – Ты бы и с двумя руками напортачил.

Вилли помолчал и, похоже, очень крепко задумался.

– Ты назвал меня жалким.

– Ты и правда так выглядишь, когда берешься за определенные дела. Помнишь домик на дереве?

– Я ни при чем. Вы не смогли прицепить…

– Что? Шкив? Почему мы вообще его цепляли, Вилли? Это изначально выглядело жалко.

– Чего это столько яда? – прищурился Вилли.

Джеймс молил небеса, чтобы Реджи заткнулся. Тот разговор в домике на дереве должен был остаться между ними. Вилли не следовало этого слышать, даже если это была правда.

– Думаешь, я хамлю? Я тебе одолжение делаю, – огрызнулся Реджи. – Посмотри на себя. Ты хоть представляешь, какая ты обуза? Если мы куда-то бежим, через что-то перелезаем, ты хоть замечаешь, сколько времени мы тратим на то, чтобы тебе помогать? Я не хамлю, я правду говорю. И на твоем месте я бы прислушался. Если ты будешь пытаться вести себя как обычный пацан, над тобой будут глумиться, говорить гадости, и знаешь что? Это будет соразмерным наказанием за глупость.

– Я нормальный, – сказал Вилли неуверенным тоном.

– На тех нормальных, кого я знаю, ты не похож, – сказал Реджи.

Вилли посмотрел Реджи прямо в лицо. Шрам на его щеке выглядел темнее, чем обычно. Наконец он вымолвил:

– Мне не нужны две руки, чтобы водить мопед.

– Вы что, за мной шпионите? – раздался вдруг громкий голос.

Все трое разом повернулись. Да, там стоял он, собственной персоной, заслоняя солнце и накрывая мальчиков тенью. Они имели неудовольствие видеть Мэла Германа в мельчайших деталях: пушок над верхней губой, тонкая полоска струпьев на икре, футболка, теперь уже не черная, а в каких-то пятнах, в том числе выцветших: синих, фиолетовых, красных, коричневых, серых.

– Вы за мной шпионите? – повторил Мэл, едва разжимая губы.

Каждый надеялся, что двое других придумают что-нибудь остроумное, но молчание было красноречивее всяких слов. Джеймс смотрел, как Мэл молча вытирает ладони о футболку. Эти руки, эти грязные лапищи, увенчанные зазубринами ногтей, каким-то образом произвели на свет все те картины, которыми были увешаны коридоры младшей школы Полк, а также тот претенциозный шедевр, висящий в домике на дереве.

Вокруг жужжали пчелы, других звуков слышно не было. Жаркий воздух давил, прижав мальчиков к бетону.

Реджи нагнулся и подобрал биту. Видимо, решил, что, если Мэл нападет, будет чем защититься. Ему это казалось разумным. Джеймс же видел явную эскалацию конфликта, причем преждевременную. На свет сразу выплыли их мысли насчет Мэла. Зверь, мол, которого только так забивать.

Мэл проследил взглядом за битой и медленно поднял голову на мальчиков, изучая их лица. Он не выглядел ни сердитым, ни напуганным, только уставшим. У Джеймса промелькнула мысль, что Мэл может просто кивнуть и уйти.

Но Мэл выпятил подбородок и расправил плечи так, будто под футболкой у него скрывались могучие крылья, и внезапно стал похож на Монстра, сбежавшего из коробки.

– Окна решили побить, да?! – потребовал он ответа.

Мальчики задумались. Это им в голову не приходило.

– Нет, – сказал Джеймс, и это была правда. Но Мэл не слушал.

– Я тебя отделаю, жирная морда, – сказал он Реджи и обратился к Джеймсу: – Ты тоже отсюда не уйдешь. Как только я закончу с жирдяем, ты у меня свои выбитые зубы сожрешь.

Затем Мэл перевел взгляд на Вилли. Наморщил лоб, помолчал и снова уставился на Реджи. Выставил руки, но не кулаки, а ладони, будто набор ножей демонстрировал.

Реджи поднял биту обеими руками, одновременно став больше и меньше. Джеймс и Вилли непроизвольно отошли на несколько шагов.

– Я знаю, что ты сделал, – прорычал Реджи.

– Да? И что же? – спросил Мэл. – Выбил слишком много хоум-ранов? Видать, ты от этого совсем озверел.

– Мы все знаем, что ты сделал, – сказал Реджи.

У Джеймса закружилась голова. Ему стало дурно, он впал в истерику.

– Мэл ничего не делал! – закричал Джеймс, хотя и не знал доподлинно, правда ли это. Он знал только, что Вилли Ван Аллен и Грег Джонсон – не причина этой драки. Хуже того, Мэл и Реджи не отстаивали какой-то конкретный интерес, не решали какой-то общий вопрос. Они просто нашли друг в друге хорошие боксерские груши.

Ни Джеймс, ни Вилли не знали точно, когда на крыльцо позади Мэла вышел старик. Он был дряхлым, скрюченным и невероятно бледным, почти прозрачным. Вилли с Джеймсом увидели его и прищурились, чтобы хоть что-то разглядеть на солнце. Несмотря на жару, старик был во фланелевой пижаме, а на плечах у него лежал плед. Его пожелтевшая ладонь обвивала рукоятку трости. Также он вез за собой какой-то странный синий