Глубина - Крейг Дэвидсон

– Дверь номер три, Монти, – процедила она сквозь стиснутые зубы. – Покажи мне, что, черт возьми, за этой чертовой дверью, ради всего святого.

Жужжание за дверью усилилось, превратившись в нетерпеливый гудеж. Слой вязкой субстанции на смотровом окне («Это мед, Люк, – сказал голос в голове, – это неправильный мед, сделанный неправильными пчелами Уэстлейка, ты же теперь знаешь») будто бы слегка истончился – и за ним Люк определенно видел какое-то шевеление. Он положил руку на плечо Элис.

– Эл?

Она отмахнулась от него и идиотски захихикала.

– Эй, Эл, ну же. Приди в себя. Эй.

Люк сжал плечо Эл, все еще находясь под сильным воздействием адреналина после того, что случилось с доктором Тоем. Веки Эл затрепетали. Ее глаза были затуманены, с губ срывался бессвязный лепет.

– Дверь номер три. Номер три. Три, три, три…

– Черт возьми, Эл! – Люк грубо встряхнул ее. Эл отшатнулась, упершись спиной в стену.

– Что? – проскрипела она.

Но ее сознание потихоньку прояснялось. Она выглядела так, словно ее разбудили среди ночи от дурного сна. Жужжание за дверью стихло. Таинственное мельтешение улеглось. Эл укоризненно посмотрела на Люка – похожим взглядом Эбби одарила его в ту ночь, когда их сын пропал.

– Где, черт возьми, ты был?

– Я? – переспросил Люк. – Я был там, где ты меня оставила, – в комнате Уэстлейка. Я искал тебя.

– Брехня.

Люк отшатнулся. Дело было не столько в самом слове, сколько в ледяном тоне Эл.

– Я проверила комнату Уэстлейка. Тебя там не было.

– Ты никак не могла это проверить, Элис. Ты бы увидела, как я сижу там и читаю.

Она провела незабинтованной рукой по лицу.

– Зачем ты мне врешь?

Что-то здесь не так, Люк. Действуй осторожно.

– Я не вру, Эл. Ты что-то делала с генератором, и…

– Я его запустила. Но не смогла сдвинуть с места, – сказала она. – Он слишком тяжелый. Мне нужна была твоя помощь. Я пошла тебя искать, но ты будто сквозь землю провалился.

Люк отступил на шаг, боясь, что Эл может сорваться. Подпитанный смущением гнев разгорался и в нем. Невидимые руки прижимали горячие угольки к его вискам.

Оно хочет, чтобы вы сорвались… и, возможно, прикончили друг друга.

– Прости, Эл. Я пошел тебя искать. Генератор я увидел, а тебя – нет.

– Я пошла искать тебя. Но нигде не нашла, а потом… потом…

– Потом ты заснула? Так, Эл? – Люк воздел руки в миролюбивом жесте. – Как думаешь – могло такое случиться? В переходах царит темень, а мы уже долго болтаемся без отдыха. Не помнишь, могла ли ты закрыть глаза… просто так, всего на минутку?

Элис прикусила губу. Ее взгляд постоянно перескакивал на дверь к Уэстлейку.

– Эл, доктор Той мертв.

Ее взгляд снова сосредоточился на нем.

– Что ты имеешь в виду?

Что еще я могу иметь в виду? Он мертв, Эл. «Триест» ухлопал его.

Но у подводной станции, конечно, не имелось ресурсов для осознанного душегубства. «Триест» выступал инструментом. Ящиком Скиннера под наблюдением специалистов. Ни сам лабораторный стенд, ни подведенный к нему электрический ток – не убийцы. «Оружие не убивает людей, о-о; это я убиваю людей из оружия», как пелось в той дурацкой песенке.

– После того, как я попытался найти тебя, Пчелка убежала от меня, – сказал Люк. – И я последовал за ней. Она привела меня к Хьюго.

Эл сильно ударила себя по лицу. Ее веки опускались. Она ударила себя еще раз. Резкий шлепок заставил Люка вздрогнуть. Эл процедила воздух между зубов и кивнула, сообщая без слов: «Ладно, теперь я более-менее в порядке».

– Расскажи мне, что случилось с доктором Тоем, – попросила она.

Люк охотно позволил подробностям ужасного инцидента выплеснуться с языка. Порой единственный способ ослабить действие яда – поделиться им с кем-то еще.

– Бедный ублюдок, – пробормотала Эл, раскрасневшаяся от пощечин. – Бог ты мой…

Люк рассказал Эл и о том, что вычитал в дневниках доктора Уэстлейка. Он чувствовал себя несколько нелепо, делясь с ней этим ворохом признаний безумца из палаты для буйных. Но, слушая его, Эл притихла. Амброзия проплывала мимо панорамного окна, скапливаясь то тут, то там, напоминая снег – первые зимние сугробы у стены поставленного в поле амбара. Пчелка тихонько рыкнула, провожая белые хлопья настороженным взглядом.

– Дыра? – первым делом спросила Эл, когда Люк умолк.

Он кивнул.

– Именно так и написал Уэстлейк. Сначала маленькая, а потом – все больше и больше. Он слышал из нее голоса. Звучит безумно, я знаю.

Эл не восприняла эти слова излишне скептично, как он ожидал. Она… судя по всему, испугалась.

– Люк, послушай. Думаю… да, я, кажется, заснула. Я вроде бы помню, как проверяла контакт на клеммах генератора, а потом присела передохнуть. Если я и задремала, то очень уж плавно с реальности переключилась на сон. Этот сон… начался в отсеке с генератором, и мое тело в нем было в точно такой же позе, как и когда я задремала. И вот я встала во сне и пошла по проходу искать тебя, думая, что все еще не сплю. Тебя там не было. Ты говоришь, что был… Это возможно, если я спала. А потом ты нашел меня здесь, когда я пыталась туда попасть. – Она кивнула на лабораторию Уэстлейка. Ее затрясло. – Но если я во сне побрела в лабораторию, как ты меня пропустил? Я бы прошла мимо комнаты Уэстлейка, верно же?

Люк кивнул:

– Верно. И я бы тебя увидел. Если только…

– Если только ты тоже не заснул. Ты спал, когда я проходила мимо.

Это была единственная возможность, имевшая смысл: Люк каким-то образом задремал, читая журнал Уэстлейка, – скользнул в омут дремы, даже не осознавая этого. Они оба спали, когда Элис прошла мимо комнаты Уэстлейка, прямо мимо Люка, и никто из них не осознал собственного положения. Иначе и быть не может – если только «Триест» не перестроился, сложившись в новую конфигурацию, как магнитный пазл, и не провел их мимо друг друга новыми, прежде не существовавшими путями.

– Нам нужно доставить этот генератор к «Челленджеру», – решительно сказала Эл. – Зарядить аппарат – и смотать удочки. И да, лучше бы при этом не задрыхнуть снова.

– А как же Клэйтон?

– Следи за ним, Люк. Не спускай с него глаз. Он слишком долго пробыл здесь.

2

Тащить генератор к «Челленджеру» оказалось тяжело. Час? Два? Четыре? Люк не мог сказать, сколько времени прошло. Время тянулось, как бельевая веревка.

Генератор был не столько тяжел, сколько громоздок. У него имелись ручки на боках