Безымянный: 2 сезон - Дин Кунц

Точно так же он не носит с собой ни телефона, ни какого-либо другого устройства, по которому кто угодно мог бы узнать его местоположение через GPS. Он стоит один на травянистой вершине самого высокого холма, глядя на то, что уже принадлежит ему, и на то, что со временем станет его, и при этом щедро обрабатывает руки гелевым антисептиком. Purell он покупает ящиками и старается не прикасаться ни к чему, к чему другой человек мог прикасаться в течение последнего часа, — протоколы, которых он придерживался за десятилетия до пандемии и которых придерживается теперь, уже после неё.

Хотя за свои пятьдесят лет Аринвальд ни разу не был счастлив, по крайней мере он испытывает удовлетворение от того, что идёт по пути, ведущему к осуществлению его самого заветного желания. Когда он завершит тяжёлую задачу, которую сам себе поставил, это достижение принесёт ему не счастье, а довольство, но и довольства будет достаточно. В последние годы он понял: счастье — не просто иллюзия; это возмутительная ложь. Те, кто выглядит бодрыми и утверждает, что они благословенны, — лжецы; их показное счастье предназначено для того, чтобы вызывать в других зависть и делать их несчастными, а значит, у него есть ещё одна причина презирать самозваных оптимистов и им подобных.

Более трёх миллиардов лет Земля формировалась и развивалась, принимая нынешний облик, и на протяжении последних нескольких тысяч лет люди гадали, в чём смысл всего этого.

Талмен Аринвальд больше не гадает. Он знает.

В триасовом периоде вулканы перекроили сушу и вынесли на поверхность богатства минералов в их сыром виде. Двести миллионов лет климат то нагревался, то остывал; там, где прежде не было, поднимались горы; приходили гигантские ледники, перетирая высокогорья, прокладывая проходы, формируя долины и русла рек. К моменту появления людей десять тысяч лет назад эти поля и холмы были переработаны в плодородную почву. Сегодня округ Напа, штат Калифорния, — величайшая в мире территория виноделия.

Arinwald Vineyards — самая молодая, но при этом одна из самых титулованных виноделен в регионе, потому что Талмен, не считаясь с расходами, приобрёл триста акров лучшей земли, уже засаженной зрелыми лозами, и построил винодельню столь архитектурно великолепную, что самые старые бренды округа понимают: теперь они — второсортники. Это было его главным местом жительства семь лет, хотя уже пять лет как он осознал: владение виноградником и винодельней не сделает его счастливым и даже просто довольным.

Если раньше в Америке требовались утомительные десятилетия, чтобы нажить большое состояние, то теперь это можно сделать за несколько лет. Аринвальд — один из ранних высокотехнологичных предпринимателей, и сегодня его состояние превышает восемьдесят миллиардов — благодаря различным IPO и патентам. Он куда богаче, чем когда-либо были его ядовитые родители из высшего света. Будучи наивным техногиком двадцати с небольшим, он думал, что несколько сотен миллионов долларов сделают его счастливым, но этого не произошло. Не сделали его счастливым и миллиарды, накопившиеся с тех пор, во многом потому, что ему приходится иметь дело с управляющими капиталом, которые, если они не идиоты и не мошенники, тупы, как ножи для масла. Супермодельная подружка, когда ему было двадцать семь, обещала сделать его счастливым, но она оказалась самовлюблённой занудой, а её энтузиазм по части соития казался подозрительным и — учитывая её тяп-ляпную гигиену — часто вызывал тошноту. Секс с кем угодно угнетает: скука соблазнения, нервирующая близость, отталкивающая близость полового и мочевыводящего аппарата, сведённых в один биологический тракт. По правде говоря, он предпочёл бы больше никогда никого не трогать, потому что мгновение удовольствия неизбежно оборачивается часами отвращения и ещё более глубокой брезгливостью. Когда ему было тридцать, он тайно профинансировал звёздный, восхищённый фильм о своей жизни и деловой хватке; это должно было его порадовать, но восторги, которыми фильм встретили, оказались ещё более пышными, чем те, за которые он заплатил критикам, — и потому отзывы показались ему неискренними. Некоторое время Аринвальд думал, что покупка политиков и превращение его идей о культуре и экономике в холодный, жёсткий закон принесут ему что-то похожее на счастье, но политиканы взяли его миллионы из-под полы — точнее, десятки миллионов — и не дали взамен ничего, кроме пустых обещаний.

Когда даже Arinwald Vineyards не делает его счастливым — как не сделала его счастливым яхта длиной двести восемьдесят футов (с командой хорошо оплачиваемых лодырей), как не сделало его счастливым финансирование на миллиард долларов медицинских исследований (с лабораториями, набитыми некомпетентными людьми, которые до сих пор не нашли сыворотку, способную прибавить человеку сто лет жизни), — он наконец приходит к пониманию того, что навсегда держит довольство вне его досягаемости. Люди.

После этого момента прозрения Аринвальд открывает для себя огромный пласт литературы писателей-мизантропов, мудрых философских томов, которые осуждают эгоистичную, алчную, мстительную, разрушительную природу человечества, описанную с самых ранних хроник его существования; это рептильная порода с ядовитым потенциалом. Сначала — то впадая в уныние, то приходя в ярость от истины, к которой его привели эти авторы, — Аринвальд стыдится быть человеком, родившимся в такой дикой стае, и ему кажется, что надежды на будущее разума и мира не существует.

Затем он понимает, что некоторые немногочисленные превосходят своё наследие — в том числе и те писатели, что говорят с ним столь мощно. Определённые визионеры предвидят лучший постчеловеческий мир, в котором генетически сконструированные поколения превзошли человеческое происхождение и делят управление процветающей планетой с разумными, кроткими роботами. Умные роботы не унаследуют нравственных изъянов, которые люди получили от рептильных предков в юрском периоде. Он осознаёт, что он — один из этих визионеров, — и что, в отличие от большинства, у него есть ресурсы, чтобы продвигать их программу.

Теперь он спускается с самой высокой точки своих владений на холм ниже, где главный дом площадью в пятьдесят тысяч квадратных футов открывает панорамный вид на легендарную долину. Возможно, это самый красивый дом в Америке и, безусловно, самый дорогой в строительстве, но там он не доволен. У него есть также четыре гостевых дома, в каждом — по два люкса; послезавтра они будут заняты, когда сюда съедутся восемь влиятельных людей — якобы чтобы проработать детали масштабной благотворительной миссии. На самом деле они придут к согласию относительно следующего шага в осуществлении «Единственного Решения», которое спасёт мир от чумы, которой является человечество. Излечение от этой чумы наконец принесёт Аринвальду довольство.

5

Ховард Огастин вернулся в комнату для совещаний и сел рядом с Портером.