Безымянный: 2 сезон - Дин Кунц

по мере того, как пожилые уходят, сокращение происходит недостаточно быстро. Сотни миллионов работников окажутся не нужны, когда умные роботы станут обычным делом, не требуя ни зарплаты, ни пищи. Ресурсы планеты следует распределять в интересах сравнительно немногих, кто это понимает, — и кто однажды не будет делить куда более тихий, идиллический, похожий на парк мир уже ни с кем, кроме единомышленников — мужчин и женщин, — и с послушными роботами.

Но одной идеологии недостаточно, чтобы Омар Саги присоединился к прочим участникам движения «Единственного Решения». Если бы не Талмен Аринвальд, он не поставил бы на это своё будущее и своё состояние. Харизма Аринвальда и притягивает Омара, и ставит его в тупик. У того стальные серые глаза и аскетическая красота худощавого мистика, но сильнее всего в нём цепляет самообладание. Голос у него мягкий, почти жутковато мягкий — даже когда он говорит со страстью; и часто самым действенным ответом на вопрос или предложение становится молчание и взгляд, который говорит больше, чем могли бы сказать слова. При его богатстве у него есть всё — но, кажется, ему нет дела до вещей. Он одевается просто, равнодушен к похвале и хочет власти лишь затем, чтобы переустроить мир, отчаянно нуждающийся в переустройстве. Три частные детективные фирмы так и не смогли добыть никаких доказательств того, что у него была любовница в последние двадцать лет — или хотя бы близкая дружба. Супермодель, когда ему было двадцать семь, продержалась пять месяцев; актриса, когда ему было двадцать восемь, пришла и ушла за шестьдесят дней. С тех пор — никто. Монах без религии. Чревоугодие ему не интересно. Как и наркотики или выпивка. Он гений, интеллектуал, философ. Мир в его голове даёт ему всё, что ему нужно.

Омар Саги восхищается безупречностью Аринвальда, но сам он не безупречен и быть таким не хочет. Время от времени он нюхает кокаин, пьёт лучшие вина и счёл бы жизнь невыносимой без своих коллекций автомобилей, яхт, скаковых лошадей, особняков, ножей, выкованных на заказ и искусно гравированных, — и многого другого. У него четыре содержанки, а дважды в год он проводит неделю в Таиланде, где доступны куда более юные девочки.

Теперь, на высоте тридцати пяти тысяч футов над Ютой, он решает, что остаётся загадкой, почему Аринвальд кажется ему таким харизматичным, если у них, похоже, почти нет ничего общего, кроме богатства и идеологии. Из дорожного кейса он достаёт последние разработки, которые ему предоставили инженеры одной из его компаний, — там пытаются создать максимально реалистичных и максимально эротичных секс-роботов, на какие способна нынешняя технология. Уже через несколько лет, когда «Единственное Решение» окажется ответом на все мировые проблемы, круг потенциальных любовниц сильно сузится — но не беда. Ослепительные секс-боты будут во всём превосходить женщин и мужчин из настоящей плоти: они никогда не будут жаловаться, никогда не станут делиться с тобой своими чувствами, никогда не станут утомлять тебя своими мелкими интересами, никогда не откажут в том, чего ты требуешь. А когда нынешняя модель надоест, ты просто отправишь её — или его — на свалку и возьмёшь другую, без надобности выпроваживать прежнего любовника из своей жизни — ни объяснениями, ни отступными.

10

В отличие от хакера, Туз Бубен не нужно запоминать пароли, устраивать скрытые входы в компьютерных системах или внедрять руткиты, которые позволяют ей входить и выходить, не будучи обнаруженной. Она уникальна — свободно перемещающееся сознание, которое струится туда, куда пожелает, словно оцифрованная музыка или видео; и вам не нужно оформлять подписку, чтобы она могла проявиться. Она не пользуется интернетом; она — часть интернета. Как призрак проходит сквозь дверь, не постучав, так и она бродит по Всемирной паутине без приглашения.

Из более чем сотни заговорщиков, которых Туз Бубен идентифицировала, две дюжины связаны между собой куда теснее, чем с остальными семьюдесятью шестью. Некоторые из этих двадцати четырёх переписывались друг с другом, используя программу шифрования, которую даже Туз Бубен не смогла бы взломать, будь она обычным хакером. Однако, поскольку она проходит сквозь любой брандмауэр так же легко и бесшумно, как космическое излучение проходит сквозь всё на своём пути, ей ясна схема процесса шифрования — и она знает каждое слово из того, что они писали друг другу.

В этот день, накануне встречи восьми самозваных властителей вселенной с Аринвальдом, Туз Бубен в любой момент знает, где находится каждый из них. Они носят смартфоны, отслеживаемые по GPS, ездят в транспортных средствах с GPS, носят часы и другие устройства, которые непрерывно отмечают их местоположение по транспондерным сигналам. Некоторые уже в Напе. Другие прибудут завтра. В полдень они соберутся в поместье Аринвальда.

Только Аринвальда нельзя определить с точностью. Он может быть где угодно на своих трёхстах акрах. Он болезненно относится к вопросу GPS и поддаётся точной привязке только тогда, когда пользуется стационарным телефоном в своём доме. Вся территория в округе Напа защищена сложной периметральной электроникой и большим штатом вооружённой охраны. Однако ни главный дом, ни гостевые коттеджи не оснащены системами безопасности, потому что лучшие из них подключены к интернету, а значит хакеры могут проникнуть в камеры, датчики движения и прочие элементы и собирать о нём информацию. Поскольку телевизоры теперь идут с подключением к интернету, в доме их нет. Точно так же там нет компьютеров: когда ему нужно воспользоваться компьютером, он идёт в свой офис на винодельне. В данный момент он может быть где угодно — в особняке площадью пятьдесят тысяч квадратных футов или где-то на улице.

11

Вашти Зенда, родившаяся в Тегеране, потом жившая в Лос-Анджелесе, а теперь — в Остине, штат Техас, прибывает в Напу утром накануне большого собрания. Время после полудня она проводит в спа сверхзакрытого четырёхзвёздочного курорта, где забронировала лучший люкс, наслаждаясь всем этим уходом и баловством, которых ей не достанется в одном из гостевых домиков поместья Аринвальда.

В тридцать семь Вашти выглядит на двадцать пять. У неё лицо для кино, ослепительное тело и либидо, которое подгоняет её не меньше, чем шестнадцатилетнего мальчишку. Мужчины и женщины одинаково к ней тянутся, и она держит на жалованье троих милых, но туповатых жеребчиков — ровно для того же, для чего богатые мужчины держат любовниц.

При её горячем нраве и преданности удовольствиям она прежде гадала, почему её так тянет к Аринвальду. Судя по тому, что к ней, как к потенциальной любовнице, он не