Безымянный: 2 сезон - Дин Кунц

проявляет ни малейшего интереса, он — холостой патрон, спущенная шина, варёная макаронина, банан, у которого давно вышел срок годности. Он смотрит на неё так, как посмотрел бы на собственную бабушку — если у него вообще есть бабушка, если он не из того клана, что размножается бесполым путём, как амёбы. Ей хватило всего нескольких недель, чтобы понять: он завораживает её потому, что это самый беспощадный человек из всех, кого она когда-либо встречала, — безжалостный, немилосердный, неумолимый.

Как дизайнер видеоигр, а затем предпринимательница со своей компанией, Вашти выдавала хит за хитом и к тридцати стоила уже сто миллионов. Она всегда знала, что делает игру сексуальной, — упоительное насилие, от которого у неё приятно ноет внизу живота. Когда Аринвальд предложил ей профинансировать компанию, где она будет совладелицей на половину, а он — в основном молчаливым партнёром, прикрытым лабиринтом компаний с ограниченной ответственностью, его довод был прост: с его бездонными карманами и её репутацией в игровой индустрии они раздавят конкурентов и построят бизнес ценой в миллиарды. Когда он начал делиться убеждением, что мир — место беспорядочное и что визионеры должны навести в нём порядок, у Вашти снова ёкнуло внизу живота — тем самым знакомым предвкушением, которое всегда означало: замысел игры удался. Первым их совместным проектом стала «Сияющая дорога». Накануне запуска, когда помощник гейм-дизайнера, Джерри Кеннер, внезапно прозрел: уловил заложенную в игре подсознательную идеологию и намеренно гипнотический посыл, что мир нужно перестраивать насилием, — он хлопнул дверью, ушёл с работы и пообещал поднять тревогу в прессе. Вашти была в отчаянии, но Аринвальд заверил её: Джерри бессилен. Когда на следующий день Джерри, его жена Калиста и их двое детей погибли при взрыве газа и пожаре в доме, Аринвальд, выслушав новость от Вашти, не сказал ни слова — только улыбнулся. В тот миг, несмотря на отсутствие желания, он показался ей восхитительно сексуальным.

Теперь «Единственное Решение» втянуло в свои ряды больше сотни влиятельных людей во всех сферах — от политики до большого капитала, от медиа до армии, от наук до различных религиозных сект. Хотя Аринвальд не хочет трахнуть Вашти, он отвёл ей почётное место в совете из восьми человек, которым он руководит, — отчасти потому, что много лет назад, услышав новости о Джерри, она рассмеялась и даже пустилась в маленький танец.

Меньше чем через месяц они устроят стране четырёхдневный коллапс электросети, резкую девальвацию валюты, нехватку продовольствия и серию убийств, которые приведут к появлению Партии «Единственного Решения», истинные намерения которой будут скрываться до тех пор, пока она не возьмёт под контроль все рычаги власти.

Теперь Вашти решает завершить свой спа-день маской для лица из разжиженной плаценты.

12

Туз Бубен установила также, что каждый из восьми заговорщиков, которые завтра в полдень прибудут в поместье Аринвальда, приедет один — в неприметной арендованной машине. Такие люди никогда не ездят иначе как в самых дорогих средствах передвижения и редко снисходят до того, чтобы садиться за руль самим, предпочитая услуги шофёров. Но шофёр, разумеется, однажды может оказаться свидетелем.

Вооружённые охранники в караулке у въезда на владения Аринвальда — тоже потенциальные свидетели: они могли бы узнать одного или нескольких знаменитых гостей, которые время от времени приезжают в усадьбу на планёрки. Логично предположить, что охране не дают списка имён и не позволяют разглядеть этих особых посетителей как следует. Тогда как же сотрудник службы безопасности подтверждает, что завтрашние восемь прибывающих — желанные гости, что среди них нет ни незваных, ни самозванцев?

Она ломает над этим голову и перебирает способы, которые могли бы дать ответ на этот важный вопрос. Ничего не добившись, она решает, что лучший источник, из которого можно получить жизненно важную информацию, — Вон «Тефлон» Яффер.

13

Пока девушка откидывает одеяло, надевает одну из тех шёлковых комбинаций, которые его заводят, и открывает бутылку Dom Pérignon, сенатор Вон Яффер стоит голый перед трёхстворчатым зеркалом в гардеробной и любуется своим телом. Ему шестьдесят четыре, но у него фигура, которой мог бы позавидовать куда более молодой мужчина.

Яффер уже три дня проводит на окраине Сент-Хелены, штат Калифорния, в доме из стекла, камня и красного дерева, нависающем над рекой Напа на консольных опорах. Этот дом — один из нескольких, принадлежащих давнему спонсору сенаторских кампаний. Постель с ним делит тридцатилетняя Стейси Ли — пять-шесть дней каждый месяц, но никогда и нигде так, чтобы жена могла их увидеть. К счастью, как председатель Комитета по торговле, науке и транспорту, он часто ездит по самым дальним углам страны. А поскольку Стейси — успешная художница, чьи картины продаются в самых престижных галереях, у неё гибкий график, позволяющий присоединиться к нему где угодно и когда угодно. На самом деле Стейси зовут Хуан Чон, и она агент китайского правительства — хотя уверена, что он об этом не знает. По мнению Яффера, её живопись — дерьмо, и он почти уверен: всякий, кто покупает эти полотна, тоже китайский агент и использует пекинские деньги, чтобы придать её карьере солидности. Она — прелестная штучка, гибкая и упругая, как юная гимнастка, отлично сложенная, а язык у неё поразительно вертлявый — должно быть, натренирован жизнью во лжи. Яфферу нравится подбрасывать ей правду, которая не имеет для Китая никакой стратегической ценности, вплетая её в такие обманки, что китайцы пойдут не туда. В конце концов хозяева поймут, что она — разыгранная дурочка, после чего её вызовут домой и, возможно, убьют; и он надеется, что это случится не раньше, чем она ему надоест.

Он улыбается своему отражению в трёхстворчатом зеркале, напрягает бицепсы и с гордостью разглядывает своё достоинство.

— Дружище, — говорит он, — если сделать селфи этого, девчонки будут в очередь вставать вокруг квартала.

Сенатор Яффер предпочёл бы, чтобы его называли «Пуленепробиваемым Воном», а не «Тефлоновым Воном». Тем не менее прозвище служит ему неплохо: предупреждает врагов о том, что многие неудачники пытались его уничтожить — и все провалились.

Когда он впервые баллотировался в Конгресс, он утверждал, что был бывалым ветераном войны в Персидском заливе, хотя на деле ни разу не носил оружия и четыре месяца прослужил водителем у генерала. Предприимчивый журналист раскопал правду, и два дня казалось, что кампания трещит по швам. Но затем генерал, который когда-то был любовником матери будущего конгрессмена, состряпал историю о том, как юный Вон, рискуя жизнью, сорвал нападение на командный